8 февраля Ферт выслал чек на сумму авторского гонорара за «Хоббита» и сообщил Толкину, что середина июня — крайний срок предоставления рукописи новой книги в «Аллен энд Анвин», чтобы издательство смогло опубликовать ее к Рождеству.

10 февраля 1939

Нортмур-Роуд, 20, Оксфорд

Уважаемый мистер Ферт!

Огромное спасибо за письмо — и за вложенный чек; это тонизирующее средство пришлось весьма кстати. Грипп мне существенно не повредил, хотя и атаковал меня в состоянии экзаменационного истощения; однако горло болит все сильнее, и чувствую я себя не то чтобы бодро…..

Я отдам свои бумаженции в перепечатку и машинописный вариант предоставлю вам; и (если вы одобрите рукопись и значительной переработки не потребуется) думаю, что очень постараюсь, пожертвовав другими обязанностями, закончить ее до 15 июня…..

А был ли одобрен «Фермер Джайлс» в расширенном варианте? (Рукопись вернулась ко мне в целости и сохранности.) Стоит ли она хоть чего-нибудь? И стоит ли размышлять над двумя дополнительными историями или, сколько бы уж там их ни было, про Малое Королевство? Скажем, имеет ли смысл заканчивать в том же виде историю приключений принца Джорджа (фермерского сына) и толстого мальчишки Пузоветаурилиуса (в просторечии — Пуза) и битвы при Отмуре. Просто хотелось бы знать, эта семейная развлекаловка, разыгранная в наших краях, — только дурацкая шутка или потянет на большее?

Искренне Ваш, ДЖ. Р. Р. ТОЛКИН.

037 К Стэнли Анвину

Издательство «Аллен энд Анвин» собиралось опубликовать перевод «Беовульфа» Кларка Холла в переработке Ч. Л. Ренна. Толкин дал согласие написать к этому изданию предисловие и в течение второй половины 1939 г. получил из издательства несколько запросов о состоянии дел. Он оставлял запросы без ответа вплоть до декабря; в декабре Стэнли Анвин написал ему сам, желая узнать, что, собственно, происходит.

19 декабря 1939

Нортмур-Роуд, 20, Оксфорд

Уважаемый мистер Анвин!

Сегодня утром получил ваше любезное письмо, немало меня обнадежившее, даже при том, что оно все равно что высыпало раскаленные угли на мою голову. Несмотря на все мои неприятности, по правде говоря, меня ничто не оправдывает: мне следовало хотя бы написать и ответить на письма и запросы. В результате несчастного случая, приключившегося со мною перед самым началом войны[60], я надолго расхворался, а в придачу еще треволнения и бедствия, ставшие общим нашим уделом, и никаких отпусков, да еще я, по сути дела, оказался во главе факультета в этом обезумевшем университете; словом, от всего этого я сделался непростительно небрежен. Да еще новый удар — я просто не знал, как с ним справляться: заболела жена, и болезнь ее грозила обернуться кризисом на протяжении всего лета и осени.