часто ребенок противоборствует потому, что таким образом пытается утвердить себя. «Я тоже взрослый, тоже самостоятельный, могу думать и принимать решения» — вот что бы он сказал, если бы мог сформулировать свои чувства. Чаще давайте ему почувствовать, что вы считаетесь с его мнением, что и его суждения могут быть для вас авторитетными;

постарайтесь в своей семье не устанавливать слишком много запретов. Но уж те, которые существуют, нарушать нельзя — ребенок должен быть в этом уверен. В противном случае его ждет наказание. При этом родитель должен быть последователен в своем поведении: если уж он пригрозил наказанием, то угроза эта будет исполнена;

не стоит здесь говорить о возможных видах наказаний — в каждой семье свои. Отметим только, что наказание физическое при кажущейся его действенности быстро снимает у наказанного чувство вины и препятствует ее осознанию. Одновременно оно передает ребенку информацию: «Когда ты на кого–то зол — бей»;

и последнее, наиболее трудно выполнимое пожелание. Если вы чувствуете, что вы не правы, — имейте мужество признаться в этом. Чаще всего, боясь потерять авторитет, родители избегают признаваться в своей неправоте. Однако тем самым они подают ребенку пример подобного поведения: упрямо стоять на своем, не желая объективно оценить свои слова и поступки.

Уповая на большой эффект коллективных решений, иные родители любят созывать семейные советы. Есть ли на самом деле толк от такого коллегиального руководства ребенком? На этот вопрос однозначно ответить нельзя. Все определяется тем, какая атмосфера обычно царит в семье.

Если психологический климат здесь таков, что все ее члены хорошо чувствуют проблемы другого и, помогая ему их решать, не примешивают сюда проблем собственных, эффективность семейных советов может быть очень высока. Однако часто бывает так, что усилия мамы, папы, бабушки и самого ребенка сводятся не к тому, чтобы найти успешный выход из какой–нибудь коллизии, сколько к неосознанной демонстрации собственных проблем. При этом каждый из домочадцев невольно как бы исполняет определенную роль.

Один человек, назовем его условно «Я все знаю», ведет себя так, как будто только у него есть единственное правильное решение. Он обычно никого не слушает, предпочитает говорить сам, стремится контролировать других и в целом доминировать в процессе принятия решения. Для него типичны следующие высказывания: «Нужно поступить так, как я предлагаю», «Послушайтесь меня, и мы решим эту проблему!» Иногда ему удается заставить членов семьи покорно подчиниться, но чаще он вызывает сильное противодействие.

В семье может находиться и «оппозиционер», который тратит всю свою энергию на то, чтобы опровергнуть приведенные доводы и сокрушить планы первого члена семьи. Суть всей его позиции: «Я не согласен!» В этой ситуации конфликта не избежать. «Оппозиционер» вызывает недовольство, раздражение и даже злобу, но не хочет принимать конструктивное решение или идти на компромисс.

Третья роль — «обиженный». Его позицию можно выразить словами: «С моим мнением никто не считается! Никто никогда меня не слушает!» Как правило, он забывает о тех ситуациях, когда его идеи принимались, зато во всех деталях помнит те, в которых чувствовал себя ущемленным.

И наконец, в семье может быть человек, для которого самое страшное — принятие решения, проблема выбора. Он дает понять всем остальным: «Все, что вы решите, меня устраивает». Одни члены семьи воспринимают его обычно как слабого, нуждающегося в защите. Другие — поддразнивают и осуждают его нерешительность, стремление избежать трудности.

Естественно, если семейный совет состоит из носителей подобных ролей, которые даже не стараются понять друг друга, то трудно ждать от него конструктивных решений.

Разумеется, все это так или иначе известно любому человеку, имеющему родительский опыт. Однако любой ли следует этим принципам воспитания? В повседневной жизни реализовать их оказывается довольно сложно.

Но какие бы проблемы ни возникали в семье, решить их проще и легче там, где люди открыто и доверительно общаются друг с другом. Родители часто приходят в психологическую консультацию с жалобой: «У нас нет контакта с ребенком. Он очень скрытен. Ничего дома не рассказывает». Почему же так происходит? Почему порой при всей нашей привязанности к ребенку мы теряем его доверие? Откуда возникает у него ощущение, что родители его не понимают?

Нередко бывает, что маме или папе тяжело вести себя с ребенком искренне. Дети часто даже не догадываются, что думают и чувствуют их родители. Они слышат лишь слова — поучающие, наставляющие, декларирующие некие истины. «Читает мораль», — говорят в таких случаях дети и действительно видят в родителях не более чем холодных моралистов.