В нашем Институте все дети с мозговыми травмами (кроме, разумеется, слепых) начинают выполнение программы с чтения слов, написанных очень крупным шрифтом. Со слепыми детьми сложнее — первый шаг их программы состоит в том, чтобы дать им возможность видеть хотя бы очертания. Лишь после этого можно приступать к чтению.

Благодаря нашим стараниям теперь множество детей с мозговыми травмами в возрасте двух, трех или четырех лет научились читать и понимать прочитанное. Некоторые из них читают пока только отдельные слова, а некоторые прочли уже много книг.

Более того, нам известно немало травмированных трехлетних детей, которые могут читать и все понимать на нескольких языках. Хотя в мире существует еще слишком много людей, которые думают, что дети моложе пяти лет не в состоянии научиться читать, поскольку, мол, их зрительные окончания слишком незрелы, а мозг неразвит; сотни двух-, трех–и четырехлетних детей успешно опровергают это заблуждение. Мало того, что у них всех были мозговые травмы, но теперь зрительные окончания этих детей развиты сильнее, чем зрительные окончания здоровых детей старшего возраста, которые не умеют читать. Ну и как же все это объяснить?

Конечно, это не объяснишь ссылкой на возраст или врожденное превосходство. Единственное объяснение состоит в том, что эти дети начали читать лишь потому, что имели возможность это сделать, в то время как другие дети были лишены такой возможности. Эта возможность мобилизовала функцию, а функция в свою очередь способствовала развитию зрительных окончаний, поскольку именно функция определяет структуру.

Зрительные окончания находятся в мозге. Отсюда можно сделать вывод — мозг развивается именно тогда, когда им пользуются. Это является самым важным принципом в науке, изучающей развитие детского мозга. Но откуда мы знаем, что мозг физически растет быстрее именно благодаря тому, что его используют?

Мы уже видели, что дети сильно отставали в развитии, когда не могли нормально распоряжаться своим телом в результате какого–то заболевания. Мы также видели, как быстро, догоняя своих сверстников, развивались дети с мозговыми травмами, как только они получали возможность использовать те функции, которые до этого были подавлены их болезнью. И мы знаем, как увеличиваются размеры головы таких детей. Растет мозг и в соответствии с этим увеличиваются размеры черепа. Что может быть нагляднее демонстрации того факта, что мозг развивается при его использовании?

Я очень редко встречал людей, которые бы об этом знали. Тем сильнее они удивляются и восторгаются, когда им об этом расскажешь. С другой стороны, я еще не видел ни одного ученого–экспериментатора, физиолога, который бы не знал того, что мозг растет в процессе его использования. Проблема состоит в том, что нейрохирурги редко имеют дело с детьми или хотя бы с людьми, которые занимаются проблемами детей. Они, в основном, имеют дело с крысами, кошками, обезьянами и другими животными.

Давайте познакомимся с их экспериментами. Например, с работой блестящего нейрохирурга и нейропсихолога Б. Н. Клосовского, который является главой отделения нейрохирургии Академии медицинских наук. Он брал новорожденных котят и щенков и разделял их на две группы — экспериментальную и контрольную. При этом, для полной идентичности обеих групп, он поступал следующим образом: в экспериментальную группу брал котенка или щенка женского пола, в контрольную — их сестер. То же самое он проделывал с котятами и щенками мужского пола.

В контрольной группе котята и щенки развивались естественным образом, а экспериментальные животные были помещены на медленно вращающийся диск, где и жили в течение всего эксперимента. Этот вращающийся диск представлял собой нечто вроде останкинского ресторана «Седьмое небо». Как известно, он вращается так медленно, что у его посетителей не возникает головокружения и они ничего не роняют. Таким образом, все отличие между контрольной и экспериментальной группой состояло в том, что члены последней видели мир в движении, в то время как их братья и сестры наблюдали обычную картину. Через десять дней Б. Н. Клосовский начал приносить в жертву науке и тех, и других животных, чтобы изучить их мозг. Последней жертве успело исполниться только девятнадцать дней.

То, что он обнаружил, должны знать все родители, имеющие маленьких детей. Вестибулярный аппарат экспериментальных животных превосходил в своем развитии вестибулярный аппарат животных контрольной группы на величину от 22,8 до 35 % .

Иначе говоря, экспериментальные животные привыкали к движущемуся миру от десяти до девятнадцати дней, благодаря чему рост соответствующих отделов их головного мозга, отвечающих за ориентировку тела в пространстве, увеличился почти на одну треть. И это по сравнению с их братьями и сестрами, развитие которых шло естественным путем.

Но что означает этот ускоренный рост? Что наблюдал доктор Клосовский — большее количество клеток мозга? Вовсе нет. Он видел то же самое количество клеток, но они были на треть больше и на треть более зрелыми.

Когда я думаю о животных из контрольной группы, то вспоминаю о трех, четырехлетних детях; а животные группы экспериментальной напоминают мне наших детей с мозговыми травмами, которые умеют читать. И мне думается: а что бы произошло, если бы Клосовский создал еще одну группу животных, поместив их в полную темноту? Не оказался бы рост их мозга на одну треть более замедленным по сравнению с контрольной группой? Именно это и произошло с маленькими детьми из бразильского селения Мато Гроссо, которые прожили первый год своей жизни в темных бараках. Однако Клосовский не создал третьей группы животных, поэтому для того, чтобы разобраться с этим вопросом, перенесемся в другое полушарие и познакомимся с Дэвидом Кречем, который со своей командой работает в Беркли.

Доктор Креч не только великолепный ученый, но и мудрый человек. К сожалению, два этих качества не всегда сочетаются в одном человеке. Как бы я хотел, чтобы его узнали все родители, а не только те, которые читают научные журналы. Доктор Креч провел немало времени, повторяя свои эксперименты, но с небольшими модификациями. Он начал с того, что вырастил две группы новорожденных крысят. Одна группа жила в обстановке, исключающей сенсорное воздействие внешней среды, т. е. крысята почти ничего не видели, не слышали и не чувствовали. Другая группа, наоборот, росла в «богатом» сенсорном окружении и могла активно развивать все органы чувств.