Теперь я готов помочь своему подростку подняться на следующую ступень шкалы гнева. Пожалуйста, помните, что этот процесс может растянуться на 5 — 6 лет, так как подросток может подняться только на одно деление за один раз. Я решал, на какой уровень я хочу, чтобы он/она поднялись в будущем, и просил подростка об этом, а не просто сообщал. Я говорил что-то типа: «Единственное, что ты сделал неверно, сынок, это то, что обозвал меня. Когда ты сердишься, пожалуйста, называй меня просто папа». Родители, помните — нельзя ожидать, что в следующий раз, когда мой подросток будет высказывать мне свой гнев, он поднимется на эту ступень. Возможно, мне придется говорить ему об этом несколько раз. Помните, что зрелость приходит постепенно, это медленный, тяжелый и часто болезненный процесс. Но в конце концов ваш подросток превратится (возможно, уже к 16 или 17 годам) в ответственного, уважаемого, зрелого человека. Без труда не вытащишь и рыбки из пруда.

Это напомнило мне одно высказывание Марка Твена, которое, если я не ошибаюсь, звучит примерно так: «Когда мне было 15 лет, мой отец был самым невежественным человеком, какого я знал. Удивительно, как многому он научился за следующие 5 лет». Эврика! Ведь именно так все и происходит.

Позвольте мне обратить ваше внимание еще на один момент, который следует различать. Вы должны позволять

своему подростку выражать гнев только словами и учить его, как делать это лучше. Я не одобряю разрешений выражать гнев поведением. Вы должны быть непреклонны и не позволять ему грубых поступков, вызванных гневом. Это различие между словесным и поведенческим выражением гнева крайне важно.

ДЭВИД

Как и у большинства людей, у меня бывают моменты, когда гнев становится для меня проблемой: гнев внутри меня самого и гнев в окружающих меня людях. Однако вот пример, как я, хочется думать, с ним справился. И что наиболее важно, я научился видеть и анализировать гнев ребенка. Наш сын Дэвид однажды, когда ему было 13 лет, был перегружен домашними заданиями. Он пришел домой в тот день в половине четвертого и занимался до двенадцатого часа ночи, не считая десятиминутного перерыва на ужин. Кроме того, через несколько дней ему нужно было сделать доклад по книге. В 11: 30 я сказал ему: «Дэвид, мне все равно, сколько там еще у тебя работы; тебе пора спать, и я хочу, чтобы ты сейчас же отправился в постель».

Он ответил: «Пожалуйста, папа, еще 5 минут. Я почти закончил».

Я сказал: «Хорошо, 5 минут, и не более того».

После этого я вернулся в спальню к жене. Через несколько минут в комнату вошел Дэвид, в руке у него была книга; он подошел к матери и сказал: «Мама, я, наверно, буду делать доклад по этой книге».

Мать посмотрела на книгу и возразила: «Нет, Дэвид, ты не можешь взять эту книгу, ведь ты ее уже использовал в прошлом году».

Дэвид ответил: «Я знаю, но я сумею сделать по ней еще один доклад, и мне не придется читать новую книгу». «Извини, Дэвид, но так нельзя, это нехорошо, — сказала мать. — Тебе придется прочитать другую книгу».

Дэвид рассердился и накричал на мать: «Ну ладно, я прочитаю другую! Помоги мне подобрать книгу, и я прочитаю ее. Хорошо, я буду читать другую книгу!»

Моя первая реакция была типичной реакцией на то, что ребенок словесно выражает свой гнев неподобающим способом — я почувствовал, как во мне тоже закипает гнев. Моей первой мыслью было: «Да как он смеет так разговаривать с матерью! Я позабочусь, чтобы такое отвратительное поведение не прошло ему даром».