Будем бдительными, чтобы не обмануть себя. Будем каждый урок превращать в поиск истины. Другими словами, будем создавать условия, в которых может появиться чувство, — и оно появится.

«Когда я натолкнулась на статью „Учение с увлечением“, я подумала: какое может быть в учении увлечение? Но, прочитав, решила проверить. На другой день у нас была алгебра — самый скучный для меня предмет. Была она первым уроком. „Откройте учебники на стр. 104, задача номер 761. Решайте самостоятельно“, — сказала учительница. Я со скучным лицом открыла учебник и уставилась в задачу. В общем-то, я в них немного разбираюсь, но делаю это со страшной скукой. Прочитав задачу раз, другой, я, ничего не поняв, стала смотреть задачи, которые мы раньше решали. Затем, вспомнив об „учении с увлечением“, усмехнулась. Но потом сказала себе: „Нечего улыбаться. Давай решай“. И снова со всей волей начала читать задачу. Прочитала, подумала и вдруг словно вышла из тёмного леса на залитую солнцем поляну, такой простой показалась мне задача, что я схватила ручку, начала быстро писать, и вскоре ответ был готов. Сверилась с ответом, оказалось, что задачу я решила правильно. С того самого урока я словно изменилась, алгебру я жду, словно после долгой зимы лета. Решаю уравнения, задачи с восторгом. Когда получается правильно, я вне себя от радости, а получается неверно — снова и снова решаю. Учение с увлечением!

Вера Иванисова из села Московка, Саратовской области».

Отметим в этом сообщении прекрасное слово «восторг». Решала задачи с восторгом… Но вся хитрость в том, что без восторга, без страсти Вера не смогла бы решить задачи! Она не училась чувствовать, но страстно стремилась к ответу, и чувство восторга, необходимое для решения задачи, само родилось в её душе.

Внутренний мир другого человека существует реально и независимо от нас, но мы не можем ощущать его непосредственно — не можем его ни увидеть, ни услышать, и приборам он недоступен. Мы узнаем о нём лишь по косвенным приметам, по тому, как этот другой человек выражает себя — взглядом, словом, поступком, мимикой, движением руки и тела. Сами по себе все эти движения и выражения ничего не говорят — мы всю жизнь учимся читать их, учимся постигать чужую душу. Это всё равно что учиться читать: ведь и крючочки на бумаге тоже не говорят, но мы выучиваемся понимать скрытый в них смысл, и притом совершенно точно.

Однако читать книгу мы выучиваемся умом, а «читать» человека по его словам, взглядам, интонациям и жестам можно научиться только чувством. Понимать другого человека — значит чувствовать то же самое, что он сейчас переживает, отзываться на его чувство. Вот одно из самых прекрасных слов в нашем языке: отзывчивый. Вслушаемся в него: отзывчивый… способный отзываться… легко отзывающийся… всегда готовый отозваться… Если бы существовала «школа чувств», то первым предметом в ней, первым уроком был бы урок отзывчивости. Мы учимся чувствовать, отзываясь на чувства других людей. При всей их загадочности, в чувствах нет никакого чуда, ничего волшебного и сверхъестественного. Просто они непостижимы умом, но чувством постижимы. Чувству нельзя «обучить» в строгом смысле слова, но чувство можно передать, им можно заразить, его можно вызвать. Любовью своей человек вызывает ответное чувство любви у того, кто никогда не испытывал её. Страстью к знанию человек заражает окружающих. Учитель любовью к своему предмету увлекает и нас.

Следовательно, учиться чувству можно, надо только открыться душой навстречу всему человеческому, что окружает нас. Отозваться!

Но прежде для этого надо сделать один шаг, быть может, самый важный шаг в духовном развитии и становлении человека: надо обнаружить, самому обнаружить однажды, что другие люди, кроме меня, тоже… есть на свете! И что у них свои интересы, никакого отношения к нам не имеющие!

«Случалось ли вам, читатель, в известную пору жизни, вдруг замечать, что ваш взгляд на вещи совершенно изменяется, как будто все предметы, которые вы видели до тех пор, вдруг повернулись к вам другой, неизвестной ещё стороной? Такого рода моральная перемена произошла во мне в первый раз во время нашего путешествия, с которого я и считаю начало моего отрочества.

Мне в первый раз пришла в голову ясная мысль о том, что не мы одни, то есть наше семейство, живём на свете, что не все интересы вертятся около нас, а что существует другая жизнь людей, ничего не имеющих общего с нами, не заботящихся о нас и даже не имеющих понятия о нашем существовании. Без сомнения я и прежде знал всё это; но знал не так, как я это узнал теперь, не сознавал, не чувствовал».

Л. Толстой