Психология подробно разбирает, отчего люди ведут себя дурно, но затрудняется ответить, отчего же они ведут себя как люди. Этого и в самом деле не объяснить, если не понять, если не принять, что человеком руководит не запрет на дурное, налагаемый обществом, не отрицательное, а положительное - его собственное стремление к добру, правде и красоте.

Не мысль с желанием, а желание с желанием встречаются в душе человеческой! Конечное с бесконечным.

Это старые философские споры, удивительно, что они прямо касаются наших детей и неслышно идут в нашем доме, в детской комнате и на кухне. В пятом веке до нашей эры Сократ считал, что добродетель лишь в разуме, но уже Аристотель спорил с ним: должно быть влечение к добру! Спустя две тысячи с лишним лет Кант объявил моральным лишь подчинение долгу, подчинение единичного - всеобщему, и вновь начался спор: Гегель высмеивал его, писал о людях, которые "ставят себе целью голое подавление страстей, к чему, по их мнению, нужно стремиться с юных лет". Но нет же! Не надо с юных лет подавлять страсти, ни к чему хорошему это не приведет. Суть морали, утверждал Гегель, в возвышении единичного до всеобщего.

Однако лишь Маркс и Энгельс открыли, при каких общественных условиях единичное действительно может подняться до всеобщего, человек - до человечности, показали этот путь. Кстати сказать, они поэтично писали о стремлении, о жизненном духе, о напряжении, муке материи...

И за что был спасен гетевский Фауст, умудрившийся даже и душу свою продать сатане? За стремление к высшему.

Спасен высокий дух от зла

Произволеньем божьим:

Чья жизнь в стремлениях прошла,

Того спасти мы можем,

- провозглашает хор ангелов, "неся бессмертную сущность Фауста".

Не в подавлении, а в возвышении - вот в чем разница, вот в чем сталкиваются две противоположные системы педагогических убеждений, вот выбор, который мы все делаем, воспитывая наших детей: подавление конечных желаний или возвышение их желаниями бесконечными?

Здесь водораздел между двумя главными педагогическими верами.

Одна вера состоит в том, что ребенок "безумен", как считали в библейские времена, и надо силой - "жезлом" - обуздать его.

Другая вера состоит в том, что в человеке есть высокий дух, что человеческое стремление к добру, правде и красоте передается ребенку, становится его собственным стремлением.

Когда кто-нибудь говорит: "Родители мною не занимались, а вот я вырос неплохим человеком", это означает, что от него скрыта главная тайна воспитания. Не занимались - не проводили "воспитательных мероприятий", не поучали, не наказывали, не делали замечаний, не упрекали и не попрекали. Но был у родителей дух, он передался детям - в этом и состоит воспитание.

Поверим в силу такой педагогики, поверим, что без духовного воздействия все педагогические усилия окажутся тщетными, и у нас будут хорошие дети.

Представим себе выросших детей, которые при всех обстоятельствах, при всех жизненных выборах склоняются в сторону правды, добра и красоты, обладают творческой волей. Нужно ли еще чего-нибудь ждать от них?

Поэтому и можно сказать, что воспитание духа, воспитание духовности - это все воспитание.

В старину так и говорили: "Имей дух и умей возбудить его в детях". Этого достаточно.

8

Среди многих значений слова "дух" отметим такое: идеальная сущность какого-то явления. Некоторые педагоги при слове "идеальная" вздрагивают, явно путая его с "идеализмом". Но марксизм, но материализм отнюдь не отрицают существование идеального, утверждая лишь одно: что идеальное вторично, производно от материального (в отличие от идеалистов, утверждающих обратное). Например, идеальная сущность закона - "дух закона", который и противопоставляется, и соединяется с его "буквой".