Когда моим маленьким детям прописывали горькое лекарство, я первый глотал целую ложку: совсем не горько! И дети, когда выросли, рассказывали, что из всего детства это запомнилось больше всего - как отец глотал столовыми ложками горькое лекарство. Да и было-то, наверно, раз или два. А вот поди ж ты, помнят.

Могут сказать:

- А к чему эти выкрутасы? Нет у меня на них ни времени, ни сил и нервов нет.

- Тогда что ж, - говоришь в ответ, - тогда, значит, так. Воспитывать, не тратя сил, не тратя времени и даже души не тратя, наверно, можно. Но я этого не умею и обманывать вас пустыми советами не хочу.

На выкрутасах вся семейная педагогика держится.

14

Вот поле постоянной семейной войны - деньги, вещи, "дай", "купи". Как превратить его в поле сотрудничества?

Жадность - чуть ли не первый детский грех. "Жадина" - первая детская дразнилка: "жадина-говядина". Другие дурные свойства еще скрыты, а жадность, кажется нам, проявляется на первом году: "Дай маме мячик", - не дает. Прячет за спину, "мое".

Мама приходит в ужас. Мальчику два года, а он за столом тянет тарелку у матери, норовит отнять, все себе заграбастать. Что из него вырастет? Во имя светлого будущего своего ребенка мама принимает решительные меры. Она - по рукам, она отнимает игрушку у жадного сына, она силой: "Отдай, поделись!"

Она думает, что приучает отдавать и делиться, на самом деле, как мы уже знаем, она учит: сильному все можно, сильный отнимает, отнимать хорошо, вот и мама отнимает; но надо быть сильным, как мама и папа; вырасту - у всех все буду отнимать:

Такое воспитание идет.

Ребенок тянет к себе игрушку, конфету, мамину тарелку, потому что у него нет понятия "мое, твое, чужое". Весь мир принадлежит ему, и не стоит внедрять с грудного возраста в сознание "мое" и "чужое". Все в доме не "мое-твое", а все - наше, все общее, всего вдоволь, и никто у тебя ничего не берет, ничего не отнимает.

Но отучать от жадности трудно; будем приучать к щедрости. Старая женщина, опытный воспитатель, никогда не дает внуку одну конфету - только две. Чтобы у него было много конфет, чтобы он мог поделиться, если захочет. Она и кусок хлеба прежде переломит, а уж потом даст, чтобы много было. Два печенья, два яблока... Или так: "На конфетку, отнеси маме!" Мальчик настороженно смотрит, осталось ли для него? Осталось, несет маме. "Теперь папе отнеси. Отнес папе? А это тебе". Пройдет год, два, и мальчик спросит: "А тебе где, бабушка?" Но не сразу.

Ребенок должен видеть, что мне ничего не жалко. Я нерасчетливо щедр, я не храню вкусные вещи ни на будущее, ни для гостей. Есть - пожалуйста.