В ту минуту, когда над горным городком зажглась звезда, ожила вся природа, и люди, стоявшие на вершине Капитолия, не могли не заметить этого. Они почувствовали, как свежий, но ласковый ветерок пронесся над их головами, вокруг них заструились цветочные ароматы, деревья зашумели, зажурчала вода в Тибре, и засияли звезды, и луна вдруг поднялась на середину неба и осветила мир. А из облаков спустились оба голубя и сели на плечи императора.

Когда произошло это чудо, торжествующий Август поднялся с колен, друзья же его и рабы пали ниц.

— Аве, Цезарь! — восклицали они. — Твои гений ответил тебе. Ты тот бог, которому будут поклоняться на вершине Капитолия.

Восторженные клики, которыми пораженные люди приветствовали императора, были так громогласны, что старая сивилла услышала их. Они пробудили ее от видений. Она встала со своего места на краю скалы и подошла к людям. И словно темное облако поднялось из пропасти и обрушилось на вершину горы. Она была ужасна в своей старости. Прямые волосы висели редкими космами вокруг ее головы, суставы выпирали огромными узлами, потемневшая кожа, жесткая, как древесная кора, покрывала тело сетью морщин. Но уверенно и величаво подошла она к императору. Одной рукой она схватила его за плечо, а другой указала ему на далекий восток.

— Смотри! — приказала она ему, и император поднял глаза и стал вглядываться. Пространство открылось перед ним, и взор его проник на далекий восток. Император увидел убогий хлев под отвесной скалой, а в открытую дверь его несколько коленопреклоненных пастухов. Внутри хлева он увидел молодую мать, стояшую на коленях перед лежащим на соломенной подстилке маленьким ребенком.

Большой костлявый палеи, сивиллы указывал туда, на бедного ребенка.

— Аве, Цезарь! — сказала сивилла и насмешливо захохотала. — Вот тот Бог, Которому будут поклоняться на вершине Капитолия!

Тогда Август отступил от нее, как от безумной.

Но на сивиллу сошел могучий дух предвидения. Ее тусклые глаза загорелись, руки протянулись к небу, голос изменился и приобрел такую звучность и силу, что, казалось, был слышен на весь мир. И она произнесла слова:

— На вершине Капитолия будут поклоняться или обновителю мира — Христу, или антихристу, но не бренным людям!

Сказав это, она прошла сквозь охваченных страхом людей, медленно спустилась с горы и исчезла.

На следующий же день Август строжайше запретил народу воздвигать ему храм на Капитолии.

Вместо этого он построил там во имя новорожденного Божественного младенца храм и назвал его Алтарем неба.

ВОПРОСЫ