Ей вспомнились недавно прочитанные слова из Евангелия о том, что, если брат твой согрешит перед тобою семь раз в один день и семь раз в один день обратится к тебе: «Я раскаиваюсь», — ты должен простить ему. Ее серые глаза стали серьезными и задумчивыми, и она решительно сжала губки.

Спустя некоторое время Бетси сошла в столовую, где нашла только своего брата Фредди. Он был на два года старше ее, но по уму и здравому смыслу вовсе не так ее опережал, как вы, может быть, воображаете. Фредди находился в самом дурном расположении духа.

— Экая жалость! В такой день в школе сидеть!

С этими словами он бросил книгу, которая была у него в руках, в другой коней комнаты, где она упала на пол с разорванным переплетом и развалившимися листами.

— Фредди! — закричала Бетси. — Не моя ли это «Арифметика»? Ведь ты знаешь, как я ее берегла!

— И вправду твоя, — ответил он с искренним огорчением. — Я думал, что это моя. Уверяю тебя, что я не нарочно, Бетси. Прости меня!

— Хорошо, — сказала Бетси, медленно подбирая листы и припоминая слова Писания о прошении обид. — Да, я прощаю.

И потом прибавила вполголоса: «Раз!»

После завтрака дети отправились в школу. Вдруг Фредди закричал:

— Бетси, какая громадная собака! Глаза — как угли, и язык висит, — наверно, бешеная!

Бедная Бетси страшно испугалась и побежала. В ужасе она, конечно, не заметила, что у нее под ногами, и, попав ногой в колдобину, упала. На ее башмаке появилась глубокая царапина, которую, конечно, уже нельзя будет поправить!

— О, Фредди, как тебе не стыдно! Это вовсе не бешеная собака, а просто Катон, который и мухи не обидит.

— Ах, Бетси, почем же я знал, что ты упадешь? Мне только хотелось, чтобы ты пробежалась немножко. Я очень жалею, что ты ушиблась, и раскаиваюсь в своей глупости. Не можешь ли ты меня простить?

— Постараюсь, — ответила Бетси, делая над собой большое усилие, чтобы проглотить обиду, и тихонько сказала с глубоким вздохом: «Два!»

В школе Фредди продолжал вести себя крайне беспокойно. Во–первых, он взял у сестры карандаш и потерял его; затем, как раз в ту минуту, когда она встала, чтобы присоединиться к своим подругам, шалун протянул ноги, как только мог, и Бетси споткнулась о них и упала при обшем смехе, весьма этим сконфуженная. Брат, конечно, принялся уверять, что он «нечаянно» и что, дескать, ему «ее очень жаль». Чем же он виноват, что у него такие длинные ноги? Он так старался упрятать их под скамейку! Что же ему делать, если они там не помешаются? Он так глубоко огорчен этим случаем.

Терпеливая маленькая Бетси должна была простить еще раз.

В течение всего утра она претерпела от Фредди еще две–три обиды, о которых было бы слишком долго рассказывать.

Когда окончились уроки и дети собрались идти домой, Бетси с огорчением увидела, что погода изменилась и дождь полил, как из ведра. Однако Фредди занял у кого–то зонтик, раскрыл его, и взяв за руку сестренку, храбро пошел вперед.

— Осторожнее! — закричала Бетси. — Ты так раскачиваешь зонтик, что с него каплет прямо мне на кофточку.

— Надеюсь, не умрешь от нескольких дождевых капель, — возразил Фредди.

Дома бедная девочка с горечью увидела, что зонтик полинял и хорошенькая розовая кофточка была совершенно испорчена грязными полосами.