Доверься ее словам и будешь спасен!

ВОПРОСЫ

1. Почему считается, что Библия легла в основу европейского искусства? Почему Библия — Книга книг?

2. На какие две основные части делится Библия? Что означает греческое слово biblion?

3. Как называется основная часть Нового Завета? Что означает это слово?

4. Назовите имена авторов всех четырёх Евангелий.

5. Объясните своими словами, почему Библия является фундаментом нравственности человечества?

Прочтите и выскажите свое мнение относительно следующих двух нижеприведенных примеров.

Веруюший человек сидел в вагоне и читал Библию. Его сосед спросил:

— Зачем вы читаете эту устаревшую книгу? Образованные люди ее давно уже выбросили.

— А я думаю иначе: было бы гораздо лучше, если бы вы и эти люди всегда читали эту книгу, — ответил веруюший.

— О, я давно знаком с этим старьем. Я изучил Библию от начала до конца и знаю, что говорю, — воскликнул сосед.

— В таком случае я хотел бы услышать ваше мнение о книге Иоакима.

— Гм… Книга Иоакима. Конечно, в ней есть проблески какой–то мудрости, но в ней также много неверных исторических данных.

— Разумеется, — сказал веруюший, — но ведь книги Иоакима в Библии вообше нет!

«Я только что прочел несколько страниц из Библии. Эта книга не для меня. Через сто лет люди будут читать Библию как сказки из далекого прошлого». Так писал Вольтер, философ–атеист XVIII столетия. Но эта уверенность в несостоятельности Библии покинула его перед смертью. В мучительных терзаниях духа он кричал: «Не найдется ли кто–нибудь, кто мог бы сказать мне, что ждет меня после смерти?»

4. Е. Трубецкой. Умозрение в красках[56]

Чувство расстояния — это то первое впечатление, которое мы испытываем, когда осматриваем древние храмы. В этих строгих ликах есть что–то, что влечет к себе и в то же время отталкивает. Их сложенные в благословение персты зовут нас и в то же время преграждают нам путь: чтобы последовать их призыву, нужно отказаться от целой большой линии жизни, от той самой, которая фактически господствует в мире.

В чем же эта отталкивающая сила иконы и что собственно она отталкивает? Я в особенности осязательно это понял, когда, после осмотра икон в музее Александра III в Петрограде, случайно слишком скоро попал в императорский Эрмитаж. Чувство острой тошноты, которое я испытал при виде рубенсовских вакханалий, тотчас объяснило мне то самое свойство икон, о которых я думал: вакханалия и есть крайнее олицетворение той жизни, которая отталкивается иконой. Разжиревшая трясущаяся плоть, которая услаждается собою, жрет и непременно убивает, чтобы пожирать, — это то самое, чему прежде всего преграждают путь благословляющие персты. Но этого мало — они требуют от нас, чтобы мы оставили за порогом и всякую житейскую пошлость, потому что «житейские попечения», которые требуется отложить, также утверждают господство сытой плоти. Пока мы не освободимся от ее чар, икона не заговорит с нами. А когда она заговорит, она возвестит нам высшую радость — сверхбиологический смысл жизни и конец звериному царству.

Вопрос о смысле жизни, будучи по существу одним и тем же во все века, с особой резкостью ставится именно в те дни, когда обнажается до дна бессмысленная суета и нестерпимая мука нашей жизни.

Вся русская иконопись представляет собой отклик на эту беспредельную скорбь существования — ту самую, которая выразилась в евангельских словах: «Душа моя скорбит смертельно». Только теперь, в дни мировой войны[57], мы почувствовали весь ужас этой скорби; но именно поэтому теперь, более чем когда–либо, мы в состоянии понять захватывающую жизненную драму иконы. Только теперь нам начинает открываться и ее радость, потому что теперь, после всего того, что мы перетерпели, мы жить не можем без этой радости. Мы почувствовали наконец, как она глубоко выстрадана, сколько видела икона многовековых терзаний души народной, сколько слез перед нею пролито и как властно звучит ее ответ на эти слезы.