Но говорить нужно не как придется, и что припомнится или приснится. Нужно готовиться. Готовиться, значит: молиться, думать, писать и читать. А еще: делиться прочитанным, тревожиться, ужасаться, но не отчаиваться. Упавши, вставать, и дальше идти, на ходу перевязывая раны.

Сегодня этим нужно заняться, сегодня. И отговорки не принимаются. Их просто нет, если мы -ученики Воскресшего, а не Его убийцы.

1816 Проповедь — диалог со многими

Что такое церковная проповедь? От чего зависит её успех? Какими должны быть пастырь и паства, чтобы составить единую общину?

С точки зрения внешнего наблюдения, проповедь — это чистый монолог. Один человек говорит, а некоторое количество людей слушает. Но, как известно, проповедь бывает успешной и неуспешной. И зависит это не только от духовных качеств проповедника и его готовности к служению. Многое зависит и от состояния сердец слушающих.

Конечно, если церковный оратор ведет паству не на сочные луга, а к яме с силосом, то вся вина на нем. Не готовился, не мучился сердцем, не продумывал слово заранее. Так, сказал что-нибудь и как-нибудь — эффект понятен. «И так сойдет». Закончил, и слава Богу, — скажут люди. Но если он думал, молился, готовился, а «парашют не раскрылся», то не все здесь зависит от него самого. И это потому, что проповедь — это только для глаза монолог. Для сердца она — диалог.

Один человек говорит к собранию. Говорят не только его уста, но говорит и его сердце. В это время слушают его многие пары ушей, и одновременно собеседуют с ним незримо сердца многих слушающих. Проповедь — это диалог многих сердец.

Одни сердца принимают слово так, как стена принимает удары гороха, или как бык жует фиалку — безучастно. Другие сердца приходят в движение. Причем движение как радостное, так и негодующее. «Как это правильно! Как это истинно и красиво!», — говорит одно сердце, и тут же рядом другое сердце в ответ на те же слова отвечает: «Что за чушь! Что он мелет?».

Проповедь. Источник:Ітир://шшші otoregion.ru/

Если слова проповедника произносятся не для галочки, но помазаны Духом, то собрание слушающих, на уровне тайны сердца, представляет из себя жужжащий улей. «Это прекрасно!», — говорит один. «Это ужасно, и кто может это слушать?», — говорит другой. «Я ничего не понимаю. Нельзя ли попроще?», — бурчит третий. «Как жаль, что я это так поздно узнал», — говорит четвертый, и этими четырьмя голосами количество вариантов не исчерпывается.

Слушая слово и приходя в движение, сердца слушающих посылают некие импульсы сердцу проповедника. Если они одобряют слово, сочувствуют ему, открываются навстречу, задают неслышные вопросы и жадно ожидают ответов, то слово льется, и иногда сам проповедник выговаривает то, что сам заранее не готовил. «Неужели это я сказал? Я ведь этого нигде не читал», — со страхом думает про себя благовестник.

Он не только назидает, но и назидается; не только учит, но и учится. Это — живое исполнение слов о пребывании Христа там, где двое или трое собраны во имя Его. Проповедник и паства, собранные во имя Спасителя, дают возможность Самому Спасителю пребывать между ними, вразумляя и наставляя собравшихся.

Но бывает, что паства глуха, нема и безучастна. Тогда проповедник распинается и немеет. Он пробует, силится, мучится, но чувствует, что плод невелик. Это тяжелый, хотя и неизбежный и необходимый опыт. Вот почему вначале было сказано, что не все зависит от проповедника. Проповедь — этот диалог, а не монолог.