Так что же тогда? А вот тогда нужна самурайская храбрость и ежедневная готовность умереть. И нужно так жить сегодня, чтобы перед смертью суметь прочесть стихи собственного сочинения. И еще нужно чувствовать красоту краски, линии и звука, а мысль оттачивать так же, как хороший плотник оттачивает инструмент. И трудиться нужно, не ожидая скорых плодов, но чувствуя их неизбежность.

В общем, нужно любить Господа среди массового отупения и жить постепенно и настойчиво, восходя снизу вверх, как жил святой Никорай (в японском нет звука «л»). Жить так, как говорится в одном классическом стихотворении:

О, улитка! Взбираясь к вершине Фудзи,

Можешь не торопиться.

1700 Читайте хорошие книги

Оцените мысль: «Нехватка придает достоинство вещам. Будь земля на каждом шагу усеяна жемчугом - его начнут топтать, как гальку. Покрой бальзамовое дерево все горные склоны -бальзам станет плебейской жидкостью. У всех вещей с увеличением числа и массы настолько же падает цена. И наоборот, от нехватки самые низменные вещи бывали драгоценными: так среди жаждущих песков Ливии чуточка влаги в руках римского полководца вызывала всеобщую зависть»

Это слова Франческо Петрарки, и они пришли к нам из далекого 14-го столетия. Оглядываясь на историю, Петрарка приводит многочисленные примеры того, как осажденные жители городов ели крыс и прочих малосъедобных в обычное время животных, давая, таким образом, необычайно высокую цену мерзким в мирное время тварям. Скользнув мыслью по жемчугам, воде и хлебу, Петрарка далее говорит, что те же закономерности наблюдаются и в социальной жизни. И там «на безрыбье рак - рыба». И там «одноглазый царствует над слепыми». То бишь, если нет достойных лидеров в народе, или система так выстроена, что умного затопчут, а доброго задушат, то ничтожество будет управлять массами. И это даже будет относительно похвально, потому что вовсе не править нельзя, а хаос во сто крат хуже скудного, но упорядоченного существования. В общем, у древних все, как у нас.

Слова Петрарки, впрочем, не звучат для нас новостью. Мы помним (обязаны помнить), что ели жители осажденного Ленинграда, какова вообще бывает цена банки сгущенного молока или пачки рафинада в известных исторических условиях. К тому же мы сегодня поголовно блещем экономической грамотностью и знаем, что, к примеру, умножение денежной массы часто сопровождается обесцениванием денежной единицы. Мы знакомы со словами «инфляция», «девальвация» и прочее. Рассуждаем о глобальном кризисе и шулерстве с резервными валютами. Помним (наверное), как Гарин в известном романе А. Толстого имел целью диктовать свою волю всему капиталистическому миру при помощи превращения золота в грязь средствами облегченной добычи. Короче, люди мы грамотные и соотношения между количеством, стоимостью и рыночной ценой для нас не тайна. Как говорил поэт, «нам внятно все: и острый галльский смысл/ и сумрачный германский гений»

А еще мы знаем, что слово «массовая» в соединении со словом «культура» означают что угодно, только не культуру. Здесь тоже умножение товарной массы неумолимо связывается с потерей качества и переходом в антикачество, в мир перевертышей.

И хоть все слова эти не новость, все-таки для осмысления реальности произносить их нужно. Ведь эпоха наша - эпоха массового потребления. В этой эпохе (как и в любой другой) нельзя просто жить. Ее понять надо.

Всего сегодня нужно много: услуг, товаров, развлечений, новостей, телеканалов, одежды в шкафу, дисконтных карт в бумажнике. А раз всего много, то и качество этого разнообразия падает. Товары широкого потребления не зря сокращают в названии и произносят, как «ширпотреб». А вот наконец теперь отметим, что все сказанное касается не только товаров и услуг, властей и банкнот, но и сл о в.

Эпохе товарного изобилия с кажущейся логической неизбежностью соответствует эпоха свободы слова. Вроде бы все хорошо с точки зрения освобождения личности и приближения к счастью. Много хлеба, много масла, много радиостанций в FM диапазоне. Это ли не рай или его подобие?

Но эпоха свободы слова есть неизбежно эпоха умножения слов. А эпоха умножения слов есть эпоха их обесценивания (см. выше). А обесценивание слова, это - угроза тотального слома межличностной и внутриобщественной коммуникации. Кто не понял, пусть прочтет эпилог «Преступления и наказания» с видениями Раскольникова. Неумение понимать друг друга приводит к всеобщему пожару и каннибализму. Если все говорят, но никто никого толком не слушает; если все говорят не для того чтобы быть понятыми и не потому, что есть что сказать, а чтобы самовыразиться, то к чему мы придем, как не к новому прочтению текста о Вавилонской башне?