Если чужие люди не будут входить во двор овчий в одежде пастыря, то проблемы сократятся как минимум на половину. Священники говорят, что есть проблема выгорания хороших пастырей, а есть проблема никакого не выгорания, а того, что никто и не горел — просто человек впечатлился, воодушевился, быстро чиркнулся, как спичка, и тут же, как спичка, и погас. Вот и конец проблемы.

Там изначально все было неправильно.

Поэтому этот вопрос должен встать первым. Человека, стремящегося быть священником, нужно гнать от священства, как нужно дергать за ноги того человека, который хочет взлететь на небо.

Это святоотеческая, трезвая, может, даже грубая поведенческая рекомендация по отношению к тем, кто спит и видит, как он литургисает.

Наверняка духовенство согласится со мной, что мы много видели восторженных юношей, которым во сне виделось, как они читают молитвы «Херувимской песни», как они литургисают и говорят «Мир всем». Если мы дадим этим мечтателям зеленую улицу в Святое святых, то мы же потом через год будем виноваты в том, что они женились вторым браком, сменили юрисдикцию, начали увлекаться экзорцизмом, сошли с ума, спились, оставили сан и так далее.

Кто виноват?

Если эту проблему поставить серьезно, она на совести всех священников, дающих рекомендации, потому что без рекомендации духовника никто не идет в семинарию.

Если пастырь дает рекомендацию человеку сырому, непроверенному (а, на самом деле, это может быть только тогда, когда сам пастырь сырой и непроверенный) — начинается круговерть. Поступление в семинарию, потом — вроде бы, закончил, почему ж не рукополагать — и так далее.

Вот мы и получаем на выходе проблему «выгорания».

Кошмары на подъеме

Предметом разговора о выгорании могут быть те, кто уже вошли во священство со страхом, искренне радовались о нем, находили в нем для себя счастье. Они действительно выгорают.

Здесь есть и хорошее, и плохое.

Здесь есть неизбежность. Существуют фантазии о том, что человек будет лететь как ракета: «Все выше, и выше, и выше, стремим мы полет наших птиц», — отбрасываем лишние ступени и летим на сияющие высоты.

Это, конечно, хорошо. Но эта схема в точности исполняется в жизни очень малого числа людей. И даже при ее исполнении — возьмем, например, Серафима Саровского. Вся его жизнь — это лестница вверх. Но на каждой ступени существуют такие кошмары, о которых житие не говорит. И мы о них не знаем и не узнаем.

Мы знаем, что бесы врывались в его лесную хибару, что люди избивали до полусмерти, но это только внешние факты. А внутренний кошмар каждой пройденной ступени нам неизвестен.

Поэтому у нас существует некая иллюзия непрестанного восхождения, как непременного атрибута христианской жизни. А это может быть не так.

Слабость для смирения