Не надо путать Церковь и храм (дом молитвы, культовое здание). Церковь действительно открыта для всех, а некоторые храмы (например, на территории ведомственных учреждений или храмы домовые) могут быть посещаемы не всеми. Литургия же, ради которой посещается храм, одинакова в Храме Христа Спасителя и в любом приходе или монастыре. Тенденция подтвердилась. Идем дальше.

3. Почему мы такие мрачные? Почему мы никогда не шутим? Не про Бога, а про себя хотя бы? Можно ведь и про атеистов пошутить, они, правда, обидятся, но, может быть, можно как-то по-доброму? Почему у нас постные лица даже на Масленицу? Вы знаете хоть одного православного комика?

Лично мне знакомо столько веселых (даже не в меру) православных людей, что впору задавать вопрос: Отчего это вы все такие веселые? Православный комик без трудовой книжки это аналог скомороха, то есть юродивый. А их у нас больше, нежели в иных христианских культурах. Один тот факт, что Охлобыстин стал попом, а потом опять в телевизор влез, может вызвать всю гамму чувств от слез до смеховых колик. Это запоздавший вопрос. Мы (церковная среда) способны стилистически меняться, временами - до неузнаваемости.

4. Как мы, Церковь, ухитряемся запрещать презервативы и не запрещать мотоциклетные шлемы? Ведь и то и другое — попытка вмешаться в Божий промысел. Почему мы, Церковь, против абортов, но не против смертной казни? Почему вообще мы, Церковь, так много вмешиваемся в половую жизнь нецерковных людей и совсем не призываем милости к ним?

Никогда мы не запрещали презервативы. Не надо нас с католиками путать. Мы вообще не научены громко о половой жизни говорить. Это наш родовой плюс, он же и - минус. А поскольку содержание презерватива и содержание мотоциклетного шлема до вопиющей очевидности различно, то позвольте усомниться в православности автора, задекларированной в преамбуле. Уж слишком вопрос странен.

5. Почему наши священники врут во время богослужений? На отпевании говорят: «Сие есть чадо мое по духу» про покойника, которого видят впервые в жизни. Или говорят: «Изыдите, оглашенные», а после этих слов оглашенные остаются стоять в храме, и священники продолжают служить как ни в чем не бывало.

Оглашенные у нас никуда не уходят, поскольку их нет. Оглашенные это не просто те, кто не крещен. Это целый чин людей, которых готовят к Крещению молитвой и изучением Писаний. Вот появятся оглашенные, тогда и выходить будут на соответствующих словах.

Что же до усопших, то гораздо большей ложью могут являться слова «Со святыми упокой», пропетые над человеком совершенно чуждым стремления к святости. Тема эта болюча. Поскольку проникает вместе с болью о человеке в глубину сознания. О ней стоит пространно говорить и не сразу вслед за сентенциями о мотоциклетных шлемах (См. предыдущий «вопрос»)

6. Почему у наших православных священников не считается зазорным прямой антисемитизм, притом что Христос и апостолы были евреями?

Антисемитизм отвратителен во всех, не взирая на сан или его отсутствие. Бытовой расизм и недоношенный антисемитизм распространены по всему лицу земному. Несправедливо обвинять «наших православных священников» в чем-то, делая вид, что они все в этом виновны. Обычный, то есть не преображенный и святости не достигший человек, иначе как в координатах «свой — чужой» на мир смотреть не умеет. «Своих» он хвалит, «Чужих» ругает и побаивается. Евреи умудрились быть подчеркнуто чужими для всех (это и Сам Бог им велел, о чем подробно надо бы книгу писать). Поэтому вызвать к себе настороженность, подозрение, ненависть и проч. Евреям легче, чем любому другому народу. Не цепляйте походя оголенные нервы. Некорректно задавать пачки вопросов, ответы на которые способны превратиться в книгу. Но ознакомьтесь с проповедями лучших иерархов нашей Церкви, реагировавших на предреволюционные погромы. Вы услышите слова сострадания и любви к этому уникальному народу, а еще - негодование против черной дикости некоторых своих пасомых.

7. Почему мы, Церковь, выставляем своими представителями самых агрессивных своих членов? На праздновании столетия канонизации святого Серафима Саровского я был в качестве журналиста. В закрытый город Саров пускали по поименным спискам. Паломников пустили согласно спискам, представленным Церковью, то есть нами. Паломники эти были православные хоругвеносцы, мрачные люди в черном, настаивающие на канонизации графа Дракулы. Почему не ангелоподобные монашки из Сергиево-Посадской иконописной школы? Почему не студенты Свято-Тихоновского университета? Почему «черная сотня»? Почему вообще у людей, которые наиболее рьяно защищают православие, так часто бывают нечищеные зубы и ботинки? Может, намекнуть им как-то?

Зубы и ботинки действительно нужно чистить. Правда, у Серафима Саровского не было ни зубной пасты, ни гуталина. Так что и здесь ответы не так просты, как кажется с первого взгляда. Народу, как и человеку, нужно учиться, облагораживаться, закаляться и освящаться. Никто из нас не хорош по факту рождения. По факту рождения без воспитания мы не более чем дикари. Если в вопросе звучит боль за свою землю, и людей ее, то давайте пахать эту великую ниву. Тревога принимается. Издевки - нет.

8. Почему для нас, верующих, ключевым действием в Церкви является покаяние, а сама Церковь не кается ни в чем и никогда?

Покаяние есть труд сокровенный и личный. Коллективные покаяния за пределами ветхозаветной истории вряд ли возможны. К тому же покаяние не есть событие одноактное, но длящееся, творческое и многолетнее. На сущностной глубине своей Церковь как раз состоит из людей, совершающих подобный, мало кому понятный, труд. Так она и сама кается, в лице своих настоящих сынов и дочерей. Те же публичные извинения, которые приносились , скажем, Папами Римскими, вряд ли являются покаянием, и более достойны признания исторических ошибок. Но это и у нас есть.