Во многих областях наша близость очевидна. Наши ученые решают одни и те же научные задачи. Музыканты играют у них и у нас бессмертные произведения тех же авторов. Спортсмены, режиссеры, писатели знают друг друга, общаются соревнуются, взаимно обогащаются. В культурной жизни очень много общего, понятного, взаимно родного и драгоценного. А раз есть много общего в культуре, значит много общего в культе. Культ первичен. Религия - всегда фундамент. Из Страстной Пятницы, из Пасхальной заутрени, из притч Евангельских корни и у них, и у нас. Но они, повторяю, в силу набранного разгона и по законам исторической инерции, будут от своих корней самоубийственно отдаляться, продолжать, то есть, отдаление. А мы, по причинам внутренней необходимости в самоидентификации и исцеления от недавних ран, будем эти самые корни укреплять, окапывать, наращивать и оберегать. Должны, по крайней мере, заниматься именно этим. И на каком-то этапе созреет конфликт. Они скажут: «Вы слишком классичны, старомодны, патриархальны. Вы не эпатажны. Вы не идете в ногу со временем» В это время нам нужно будет собрать волю в кулак и продолжать свой путь. «Мы с вами», - ответим мы. «Мы с лучшими из вас. С Клоделем, с Метерлинком, с Мориаком» Тут мы приведем им список драгоценных западных имен, многие из которых уже будут изрядно подзабыты у них, но любимы нами. Потом их насмешливый голос повторится еще и еще. Но мы должны будем продолжить путь, и разрыв увеличится. Но потом за нашей спиной раздастся отчаянный голос: «Стойте!»

«Стойте! Мы погибаем. Мы больше так не можем. Спасите нас от нас самих! Верните нам нас самих, потому что у вас сохранилось то, что исчезло у нас. В Церкви, в семье, в литературе, в быту у вас есть то, что мы давно уже высмеяли и выбросили. Мы душу свою высмеяли и выбросили. Верните нам нас самих. Пожалуйста»

Так скажут нам наши западные братья, и мы спасем их ради Христовой любви и по совести. Вот когда мы встретимся и объятия этой будущей встречи будут сильнее, чем объятия на Эльбе.

Это не футурология и не фантазия на тему. Это прогноз одного из вариантов развития всемирных процессов. Для того, чтобы он стал фактом, нам нужно продолжать укрепляться в вере и раскрывать заложенные в нас таланты, а западным братьям - продолжать сходить с ума, в силу набранного разгона, называемого усталостью от веры или всемирной апостасией.

854 Храм

Писание - Книга историческая. Она начинается рассказом Моисея о сотворении неба и земли, а заканчивается словами Иоанна: «И увидел я новое небо и новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали» (Откр. 21: 1). Потерянный рай - это сад. Грядущее Царство - это город, «сходящий от Бога с неба» (Откр. 21: 2). Человек потерял сад, но должен заселиться в город, и вся история человека - это история движения от земли к небу, от ветхого к новому.

Велика разница между утраченным блаженством и грядущим Царством. Первое - это невинность, а второе - святость. Первое - это неопытность и, значит, опасность. А второе - закаленность, испытанность и, как плод, безмятежие. Но есть одна общая черта у утраченного рая и грядущего Царства. Там и там нет храма.

Рай не нуждался в храме, поскольку весь мир был храмом. Все звезды были лампадами, все цветы -кадильницами, а человек должен был посреди безгрешной красоты священствовать, приносить Богу хвалы и песни духовные, собирая вокруг себя все живое. Так было в начале истории. И в конце ее храма не будет. Иоанн говорит: «Храма же я не видел в нем (Иерусалиме Небесном. - прот. А.Т.), ибо Господь Бог Вседержитель - храм его и Агнец» (Откр. 21: 22).

Итак, храм Божий, столь привычный и столь необходимый, возник не вместе с человеком и не перенесется с земли на небо, но на земле останется. Но было бы непростительным легкомыслием усомниться в необходимости храма сейчас, в этой продолжающейся земной реальности, на пути к Отчему Дому. Храм не строится для того, чтобы стенами обнять Бога, заключив Его внутри. Это было понятно и при строительстве первого в мире храма Истинному Богу. Соломон тогда сказал: «Небо и небо небес не вмещают Тебя, тем менее сей храм, который я построил имени Твоему». Но «да будут очи Твои отверсты на храм сей день и ночь», - сказал далее Соломон, перечисляя многие народные нужды, в которых требуется особенная помощь (см.: 3 Цар. 8: 27-53). Бог остается неохватным, и храм не вмещает Его, но «имя Божие пребывает и живет в храме», и «очи Господни открыты на это место день и ночь», и, таким образом, для связи Бога и человека устанавливается особое место, именно для этой связи посвященное. Только для нее одной.

Храм был сердцем религиозной жизни. Его разрушение было катастрофой. И после возвращения из плена храм был первым, что нужно было восстановить. Так продолжалось столетиями.

Слова Спасителя, сказанные самарянке у колодца Иакова, о том, что не в Иерусалиме и не в Самарии нужно поклоняться Отцу, но совершать поклонение в духе и истине, можно воспринимать как ниспровержение храмового благочестия. На самом деле это пророчество о том, что слава Иерусалимского храма, этого единственного святилища в древнем мире, должна перейти на всякое место, где будут поклоняться Богу Живому. А там, где это поклонение будет происходить в «духе и истине», там со временем возникнут новые святилища, новые храмы, многочисленные и столь же славные, как древний Иерусалимский.

Апостолы почитали Иерусалимский храм до тех пор, пока жили на земле и пока сам храм стоял. То, что «Всевышний не в рукотворенных храмах живет» (Деян. 7: 48), нужно было в первую очередь говорить язычникам. Ведь мир весь был густо усеян большими и малыми храмами в честь ложных богов. Сам же Иерусалимский храм продолжал оставаться святыней в глазах и уверовавших, и не уверовавших иудеев. И это несмотря на то, что завеса при страдании Христовом разорвалась сверху донизу, указывая на уходящую благодать. Несмотря на то, что кровь Сына Божия сделала бесполезной прообразовательную кровь животных, проливаемую при жертвоприношениях. Все равно отказаться от храма было невозможно, пока сам Бог руками римлян в очередной раз не разрушил его. А до тех пор «Петр и Иоанн шли вместе в храм в час молитвы девятый» (Деян. 3: 1), и Павел, соблюдая обряды очищения, входил в храм для приношения (см.: Деян. 21: 26).

Храм вскоре был разрушен. Разрушен в тот же день, что и первый храм. Причем у евреев может быть только один храм и только на одном - Богом указанном - месте. И весь закон привязан к храмовым обрядам. Без жертв и богослужений закон в принципе неисполним. Происходит нечто таинственное. А именно: Бог дает одному народу закон и привязывает исполнение этого закона к единственно возможному храму в указанном месте. Затем Господь позволяет разрушить этот храм и увести народ в плен, чтобы там они научились помнить Бога, каяться и молиться без законных обрядов. Исполнив тяжелую епитимью, народ возвращается, отстраивает храм, строя вместе с ним теперь уже и множество синагог, этих заменителей храма в земле изгнания. Затем и второй храм разрушается. Теперь уже не на 70 лет, а до самых финальных актов человеческой истории.