Если угодно, то мы — пятидесятники в правильном смысле этого слова. В Пятидесятницу родилась наша Церковь, и всё, что совершается в ней, совершается действием Господа Святого Духа. Если хотите знать, то мы не меньше квакеров учимся трепетать перед Богом в молчании. Многие из нас не менее некоторых самых активных методистов всю жизнь изучают Писание. Всё, на чём отдельные группы и секты пытаются построить своё общинное или индивидуальное бытие, у нас есть. Причём оно не вчера появилось. Всё это у нас есть от начала и существует в истинном смысле, стоит только поискать. Ну а что до грехов и слабостей — то у кого их нет? Разница лишь в том, что наши грехи на виду, и мы, вслед за апостолом Павлом, не боимся хвалиться немощами, «да вселится в нас сила Христова».

Это дерзновенная цель, но она реальна. Следует вернуться к серьёзному погружению в догматику. Всем известно, что протестантов, словно красные флажки, раздражают иконы. Мы пытаемся объяснять им догмат Седьмого Собора, но, кажется, говорим на разных языках. Дело в том, что начинать надо с Собора Первого. Сначала стоит говорить о Божестве Иисуса, о Его природном равенстве Отцу. Потом, если понимание достигнуто, следует говорить о Соборе Втором, затем Третьем. Божество Святого Духа, равенство Ипостасей, различие между Личностью и природой будут нашими темами. Сложности, возможно, начнутся с Собора Четвёртого, иногда раньше. Соотношение природы и воли, вопрос о Деве Марии — Кого Она родила и как Её правильно называть? Тут расхождения станут очевидными. Это значит, что вопрос иконопочитания, вопрос, поднятый и решённый на Соборе Седьмом, невозможно решить, перескакивая через несколько столетий напряжённой догматической мысли.

Христос — Бог воплотившийся, Бог, ставший видимым. В силу Воплощения к Нему не относятся слова Ветхого Завета, подчёркивающего запрет на изображения тем, что «только голос вы слышали, а образа никакого не видели». Христос — не «бог чужой», чьи образы соблазняли Израиль. Он — Бог Истинный, Чья Личность при земной жизни была доступна зрению и осязанию, а ныне доступна иконному письму. Но чтобы к этому прийти, нужно многое пройденное оставить за собой. Нужен упорный труд, вначале по образованию собственному, затем — по непростому общению с братьями, лишёнными общения с Церковью. Это труд титанический, силам людей не подвластный, труд, требующий благодати. Бог благодать даст, даст много, «с избытком» и независтно. Нужен лишь наш труд. В этом всё дело.

Нужно видеть глаза людей, не расстающихся с Библией, когда они впервые слышат об отцах Египта! Кто любил Писание больше отцов? Многие из них носили в памяти всю (!) Псалтирь, помнили дословно огромные куски Евангелий, целые послания Павла. «Вы думаете, что любите и знаете святые книги? Я расскажу вам об Арсении Великом и об Антонии». Нужно видеть глаза людей, привыкших получать духовную пищу в виде тоненьких брошюр с глянцевой обложкой, когда авва Аммон и авва Макарий впервые встают перед их мысленным взором.

«Но где эти люди сегодня? — спросят у нас рано или поздно. — Не является ли большинство православных прихожан людьми простыми и от глубин далёкими?» — «Не смущайтесь», — будет ответ. В те времена, когда пустыни заселились людьми, знавшими каждую букву в Моисеевых книгах, рядом с ними жили люди, не знавшие ничего, кроме имени Спасителя. «Я ничего не запоминаю и ничего не понимаю», — жаловался молодой монах наставнику. — «А как зовут Спасителя?» — спрашивал старец. — «Иисус Христос», — отвечал молодой монах. — «Возрадуйся, чадо. Ты знаешь самое главное». Так и в нашей жизни. Есть немногие, знающие много, но рядом с ними в той же благодати, а часто и в большей, пребывают многие, знающие чуть-чуть, но самое главное.

Я совершенно серьёзно утверждаю и не на шутку уверен в том, что очень скоро наши храмы наполнятся теми, кто сегодня относит себя к протестантам. Их не отпугнут ни ворчливые бабушки, ни дисциплинарная строгость, ни непривычный язык.

Они, напитавшись текстами, возжаждут благодати, которая породила тексты. Любители Писания узна'ют в Церкви смиренную Мать Писания и придут покаяться в том, что долго этого не замечали. Из людей слова они станут людьми Чаши. Вернее, они станут людьми слова, которое поётся, читается и благовествуется над Чашей.

Лишь бы только мы были к этому готовы.

841 Вместе или отдельно

Современная практика совершения таинств крещения и венчания в пределах нашей Церкви почти повсеместно предполагает объединение оглашения с крещением и обручения с венчанием. Это уже столь привычно, что спорить с подобной практикой все равно что спорить с Преданием. Но есть «предания» и есть Предание. Это понятия разные. Не мы подобную практику изобрели. Мы получили ее в наследие, поскольку в привычку она вошла уже очень давно. А вот насколько эта практика оправдывает себя, насколько она соответствует задачам воцерковления паствы и укреплению общин - это большой вопрос.

Там, где священник совершает оглашение и обручение отдельно от крещения и венчания, можно без труда заметить немало плюсов. Начнем с самого простого, самого, казалось бы, поверхностного и непринципиального. Имеется в виду временная протяженность последований. Ведь что лучше и что плодотворней - молиться беспрерывно в течение 40 минут или совершить в разное время два последования по 20 минут каждое? Если не совершать побег в сторону «ложной» духовности и не прятаться за высокой фразой, то придется признаться, что несравненно лучше помолиться с людьми и за людей дважды кратко, чем один раз длинно. И людям, и священникам нужно учиться молиться. Лучше часто, но кратко, чем однажды длинно и торжественно. Так советовали молиться многие отцы. Святитель Димитрий Ростовский, например.

Человек устает от того, чего не понимает. Чин венчания, насыщенный богословскими идеями и напоминанием о событиях священной истории, человек не может понять и усвоить без долгого предварительного обучения и подготовки. Насколько трудно усвоить смысл поминаемых в венчании событий, видно хотя бы из того, что многие священники, обвенчавшие не один десяток, а то и сотню молодых, с трудом понимают, при чем здесь Исаак и Ревекка, кто такая Асенефа и зачем вспоминается Елена, «обретшая честный Крест». Что же говорить о простых прихожанах? Разделяя таинство на две естественные и довольно самостоятельные части, мы облегчаем усвоение смысла читаемых молитв и поминаемых событий. Подобному облегчению должно способствовать неизменное произнесение проповеди в обоих случаях. Проповедь необходима везде и всегда. Апостол Павел так и говорит: «Вовремя и не вовремя». Хорошо бы и предварительно беседовать с молодыми, объясняя смысл священнодействий и поминаемых имен. Но даже если предварительного обучения не было, в случае раздельного совершения обручения и венчания у нас есть возможность донести до молодоженов в два раза больше святых мыслей.

Все, что касается брачной жизни, напрямую соотносится с Христом и Церковью, как об этом говорит святой Павел в том самом Послании к эфесянам, что читается на совершении брака. В этом смысле наша здешняя временная жизнь еще не есть брак с Агнцем. Или, по крайней мере, это такой брак, с которого человека могут выбросить вон, связавши ему руки и ноги, если найдут его одетым не в брачную одежду.