Так же строго святитель Тихон относился к тем, кто допускал грех осуждения, празднословия и неумеренного смеха. Он всячески заботился об их исправлении. И если кто-нибудь в его присутствии начинал осуждать ближнего, то он прекращал беседу и делал выговор, хотя бы это был и самый близкий ему человек, и при этом предупреждал, чтобы впредь таких разговоров больше не допускать [397]. Особенно Святитель не выносил этого порока среди монашествующих. Относительно же смеха святой отец поступал еще строже: “если когда услышит смеющихся и грохочущих из живущих при нем келейных, то без епитимий не оставлял, или выговором накажет со скромным изъяснением вездесущия и всеведения Божия, что само в страх и трепет приводило их” [398].

Но особенно сильно вооружался святитель Тихон против зла гордости. С болью в сердце он обличал тех, кто с презрением смотрел на бедные и низшие слои народа, кто считал себя созданным для счастья и не признавал такого права за другими людьми, считая их недостойными уважения и братского почитания. “Слышим, — пишет святитель, — что один другому… говорит: “Я-де не твой брат”. Чудно, что человек человеку говорит, и не стыдится говорить: “Я-де не твой брат”… Когда ты не его брат, то чей же? Он человек, а тебя как назвать — Ангелом или бесом? Скажи, скажи, пожалуй, ибо сам ты говоришь человеку: “Я не твой брат…” [399] Такими словами святой отец располагал владельцев крепостных крестьян к человеколюбивому обращению с ними. Кроме того, он обличал и восставал также против пиршеств, псовой охоты, картежных игр, против роскоши в пище, питии, одежде. Чтобы посрамить горделивое превозношение людей богатых и сильных, он напоминал им о Спасителе, Который настолько возлюбил человека, что излил за него Свою драгоценную Кровь.

Святой отец не только обличал и вразумлял, но часто наставлял согрешивших, чтобы они четко понимали смысл и содержание христианской жизни. С этой целью он раздавал тетради своих сочинений и с готовностью отвечал на письма всех, кто обращался к нему за духовным советом.

Кроме мирян, святитель Тихон наставлял и монашествующих. По-отечески просто и ясно он напоминает инокам об их обетах служить Христу верой и правдой, воздавать почтение настоятелю, заниматься богомыслием, не быть в праздности, но постоянно что-нибудь делать и т. д. Не оставлял святитель без вразумления и бывших своих соработников, т. е. священников, когда они обращались к нему за духовной помощью. Здесь он также напоминает самые главные христианские правила. Так, он советует заниматься размышлением о своем служении и богомыслием воспитывать в душе страх Божий, постоянно чувствовать пред собой вездесущего Бога, удаляться от неприличных пиршеств и собраний, не взирать на плохие действия своих собратьев, но постоянно внимать учению Христову и с ревностью исполнять свои обязанности, с умилением, страхом и благоговением совершать св. Тайны, в исповеди быть осторожным, чтобы излишней снисходительностью не привести кающегося к беспечной жизни, а излишней строгостью — в отчаяние, говорить по праздникам поучения и т. д. [400]

Самым главным в служении святителя Тихона ближним было миротворчество. “Милостыня высока, — говорил святитель, — но миротворение выше и милостыни, ибо милостивии только сами помилованы будут, а миротворцы сынами Божиими нарекутся” [401]. Святой отец всячески старался восстановить мир между ссорящимися. Для этой цели он часто предпринимал далекие путешествия к своим духовным детям, чтобы только водворить в их душах мир и любовь к ближним. И что замечательно, святитель всегда приезжал неожиданно, без предупреждения и никем не званный, и притом в тот момент, когда его присутствие было крайне необходимо. Такими острыми обстоятельствами в семьях были раздоры и неурядицы, раздел наследства, неповиновение детей и другое. Приезд святителя Тихона был семейным праздником. Его встречали как посланника неба, лобызали как друга и благодетеля и внимали ему как отцу и наставнику. На его суд отдавали домашние распри и несогласия, и кого он признавал виновным, тот беспрекословно подчинялся приговору. Святой отец не выезжал из такого дома, пока не примирит между собой всех ссорящихся и не установит полного мира и согласия. Тогда радость его была совершенна, и, оставляя дом, он призывал на всех благословение Божие [402]. “Как велика была тогда его радость, — пишет в своем труде протоиерей А. Лебедев, — и как глубоко чувствовал он блаженство этой заповеди о миротворении, мы можем заключить из того случая, что, примирив однажды соседнего помещика, долго враждовавшего со своим братом, он три дня, запершись в келлии, молился Богу со слезами, благодаря Его за эту ниспосланную ему благодать примирения” [403].

Не менее радовался святитель Тихон, если ему удавалось вывести кого-либо из раскольников из заблуждения. Святитель не мог оставаться равнодушным к их судьбе. Он прежде всего стремился раскрыть опасность и гибельность пути раскола и, с другой стороны, спасительность пути послушания и преданности святой Церкви. Уже говорилось, что строгая и добродетельная жизнь святителя привлекала многих раскольников и заставляла их прислушиваться к его наставлениям и увещаниям. С великой радостью он встречал того, кто возвращался в Церковь. “Наш ты теперь, — восклицал он, заключая в объятия одного из расколоучителей, — да возрадуется душа наша о Господе, яко обретохом овцу погибшую, и яко мертв бе и обретеся. Слава Богу о всем! Слава Богу за Его благость к нам и человеколюбие!” [404] Одному монаху, которого раскольники пытались совратить с истинного пути, он писал: “Раскольников, как огня, берегись и с ними никакого не имей сообщения. Хотя бы они по неделе постились и всегда молились, и прочие дела показывали, бегай от них” [405]. Обличая и раскрывая заблуждения раскольников, святитель стремился привести их к вечному спасению. Обнимая всех любовью, он часто говорил: “Желал бы я, чтобы не только раскольники, но и турки, и все противящиеся Богу получили вечное спасение и блаженство” [406].

Но самое действенное служение ближним святитель Тихон проявил своими письменными трудами. Его многочисленные сочинения вошли в драгоценнейшую сокровищницу душеспасительных размышлений и рассуждений. Они призваны оказывать существенную помощь всем стремящимся ко спасению. Более подробно этот вопрос будет рассмотрен в отдельной главе данной работы.

На протяжении всей главы мы проследили, какое нравственное влияние оказывал святитель Тихон своими наставлениями на тех, кто соприкасался с ним. Иноки и священники ревностно брались за исполнение своих обетов и обязанностей, раскольники обращались в лоно Православной Церкви, люди порочные в корне изменяли свое поведение, а дети на всю жизнь запоминали наставления любвеобильного святителя. Святитель проявлял благоразумную рассудительность, если кто из раскаявшихся решался уйти в монастырь. Если это был человек семейный, то святой отец не советовал ему так поступать, убеждая лучше проводить жизнь по-христиански в семье, и указывал на общие правила христианской жизни. В жизнеописании приводится пример, когда один дворянин, имевший с молодости пристрастие к собачьей охоте, карточной игре и веселым шумным пиршествам, под влиянием наставлений святителя распалился такой ревностью к спасению своей души, что решил бросить семью и уйти в какую-либо глубокую пустыню. Святитель Тихон написал ему письмо, в котором убеждал оставить неразумную ревность и объяснял, что можно жить богоугодно и в том положении, в котором он находится. Этот человек поступил согласно наставлениям святителя и проводил жизнь, как подобает христианину. Правда, после кончины святителя Тихона он постепенно забыл свои обеты и снова обратился к старым привычкам. Однажды, отправившись на охоту со своими собаками, он упал с лошади и поломал себе ноги. Тогда и вспомнились наставления святителя. Дворянин раскаялся в своем непостоянстве и возвратился к скромной христианской жизни [407]. Так святой отец И после смерти воздействовал на своих духовных чад на пути к благочестивой жизни.

Когда святитель Тихон по болезни не мог выезжать из монастыря и лично вразумлять уклоняющихся от норм христианской жизни, то вставшие ранее на путь исправления начинали ослабевать в вере и благочестии и возвращались снова к роскошной жизни, скупости, зависти, ненависти и т. д. Узнавая об этом, святитель весьма огорчался и приводил слова Божий: “И пошлю на них глад, не глад хлеба и жажду воды, но глад слышания слова Божия”, “вера от слуха, слух же глаголом Божиим” и проч. Поэтому-то он, лежа на болезненном одре и переживая тот слух, дошедший до него, оплакивал неверие и слабости человеческие” [408].

Также болезненно переживал святитель Тихон нежелание исправляться или же непокорность своих духовных чад. Если он сталкивался с этим во время своей поездки к знакомым, то после возвращения остро переживал случившееся, обдумывал все и слышанное и сказанное. В такие минуты он сожалел о своем выезде и признавался келейным, что возвратился не таким, каким был в уединении [409]. Если в этот период кто-либо из духовных детей или друзей приглашал святителя в гости и присылал за ним лошадей, то он после долгих раздумий и колебаний часто отказывался и отсылал лошадей обратно [410]. При всей своей ревностной деятельности на пользу ближним святитель Тихон старался сохранить мир в своей душе и предпочитал уединение иноческой жизни выездам из монастыря, во время которых этот мир невольно нарушался. Таким колебаниям старец-святитель все больше подвергался в конце своей жизни, когда чувствовал приближение конца своего земного пути. Он все чаще возводил свой взор к Богу и восклицал: “Ничего я не хочу и не желаю на земли, кроме Тебе, единого… Иисусе Христе, Боже мой!” [411] Он желал, говоря словами Апостола, “разрешится и со Христом быти” (Флп. 1, 23). “О, когда прииду и явлюся лицу Божию!” [412] И это желанное для него время было уже близко.

5. Последние годы жизни и кончина

Все более и более возвышаясь духовно, святитель с каждым днем слабел телесно. К нему снова возвратились те болезни, которые в свое время вынудили его уйти на покой; нервные припадки, бессонница, дрожание конечностей. Чувствуя приближение смерти, святитель Тихон стал еще более внимательно относиться к самому себе, готовясь к той минуте, когда должен будет предстать пред Судьей и Господом. И в конце своей жизни он предался совершенному уединению, безмолвию и самоуглублению.

В затвор святой подвижник полностью удалился 25 декабря 1779 г., в праздник Рождества Христова. Это был день провозглашения Задонска уездным городом, и по этому поводу в монастырь к литургии собралось много должностных лиц и простых людей. От тесноты и духоты в храме святитель почувствовал себя крайне плохо и вместе с келейником вышел на паперть. Затем походил вокруг храма и через пятнадцать минут снова вернулся и стоял в нем до конца службы. После литургии он терпеливо благословлял всех, кто только подходил к нему. При этом, по замечанию келейника, его вид был весьма болезненным [413]. Такое напряжение привело святителя Тихона в крайнее изнеможение, и, вернувшись в келлию, он сказал келейнику: “Запри дверь. Если же дворяне придут, ты скажи им, что Преосвященный весьма слаб здоровьем” [414]. С этого времени и до самой своей кончины святитель никуда не выходил из своей келлии и только изредка принимал посетителей — самых близких к нему духовных чад, а в ночное время посещал заключенных. Находясь в глубоком молчании, угодник Божий только изредка открывал свои богодухновенные уста по какому-либо важному вопросу. И если ранее святитель во время чтения Священного Писания объяснял его смысл и значение, то теперь он только слушал, и лишь по прочтении десяти глав, по словам келейника, из его уст можно было услышать слова: “Полно, благодарствую тебе, пойди себе” [415].

Приблизительно в это время святитель Тихон имел во сне видение, которое побудило его совершенно затвориться в своей келлии. Он видел, что привели его на прекрасный луг, где были построены огромные палаты, все из чистого хрусталя. В них были приготовлены пиршественные столы и находилось много веселящихся. Он слышал их пение и лица, но не понимал смысла слышимых песнопений. Затем его будто бы спросили, хорошо ли здесь, и он ответил: “Весьма хорошо”. Когда же святой отец хотел войти туда, его остановили в дверях, сказав утешительные слова: “Через три года и ты можешь войти сюда, а теперь иди потрудись” [416]. С этого времени святитель стал часто размышлять о смерти и вечности. К такому размышлению он побуждал себя, взирая на картину с изображением старца в черном одеянии, лежащего во гробе, или смотря на гроб, стоящий в чулане его домика. Этот гроб, обитый черной фланелью и белой тесьмой, а также одежды и облачение для погребения старец-епископ приготовил за пять лет до своей кончины. Смотря на гроб, он оплакивал падение человека, говоря: “Вот до чего довел себя человек, что, будучи сотворен от Бога непорочным и бессмертным, как скот зарывается в землю”. Иногда святитель Тихон предавался громкому плачу и рыданию [417].