Преп. Симеон, как он сам говорит о себе, никогда не желал и не искал той Божественной славы и тех великих даров, каких сподобился от Бога, но, вспоминая грехи свои, искал лишь отпущения и прощения их (слово 90). Мало того, еще находясь в миpе, преп. Симеон от души возненавидел мирскую славу и бегал всех тех, кто говорил ему о ней (39 гимн). Но когда впоследствии эта слава во­преки желанию его пришла к нему, преп. Симеон молил Бога таким образом: „Не дай мне, Владыко, суетной славы миpa сего, ни богатства гибнущего... ни высокого престола, ни начальства... соедини меня со смиренными, нищими и кроткими, дабы и я также сделался смиренным и кротким; и... благоволи мне оплакивать одни только грехи свои и иметь попечете об одном праведном суде Твоем..." (52 гимн). Жизнеописатель Симеона и ученик его Никита Стифат говорит о преп. Симеоне, что у него была великая забота и постоянное попечение о том, чтобы его подвиги оставались ни для коro неизвестными. Если же Симеон предлагал иногда в беседах ради назидания слушателей уроки и примеры из своей жизни и собственного опыта, то никогда не говорил о себе прямо, а в третьем лице, как о ком-то другом (слова 56 и 86). Только в четырех словах, помещенных в греческом издании и русском переводе последними (89-м, 90, 91 и 92), преп. Симеон, воссылая Богу благодарение за все Его благодеяния к нему, ясно говорить о бывших ему видениях и откровениях. В одном из этих слов он замечает: „Я ничего не писал с тем, чтобы себя показать. Не дай Бог.... Но, помня дарования, какие даровал Бог мне недостойному, благодарю и славлю Его, как благоутробного Владыку и благодетеля... и, чтобы не скрывать таланта, который Он мне дал, подобно худому и неключимому рабу, проповедую милость Его, исповедую благодать, всем показываю сделанное Им мне добро, чтобы подвигнуть тем и вас словом учения—восподвизаться по­лучить и себе то, что получил я" (слово 89). В последнем же из указанных слов читаешь: „Это пожелал я написать вам, братья мои, не для того, чтоб стяжать славу и быть прославленным от людей. Да не будет! Ибо такой человек безумен и чужд славы Божией. Но написал для того, чтобы вы увидели и познали безмерное человеколюбие Божие" и пр. „Се, говорит далее Симеон в самом конце слова, открыл я вам таинства, которые были сокрыты во мне; ибо вижу, что близок конец жизни моей".... (Слово 92) Из этого последнего замечания св. Отца видно, что четыре указанных слова Симеона написаны и сказаны им, очевидно, незадолго до смерти.

Что же касается гимнов преп. Симеона, то едва ли при жизни его они были известны многим, исключая разве только некоторых, весьма немногих гимнов. Гимны преп. Симеона, как выше было замечено, являются не чем иным, как его мемуарами или келейными записками, на­писанными, вероятно, большею частью в то время, когда преп. Симеон удалился на безмолвие—в затвор. Преп. Симеон писал свои гимны не почему-либо другому (о чем также сказано выше), как потому, что не мог умолчать о своих чудесных видениях и созерцаниях, не мог не излить хотя бы в книге или на свитке волновавших и переполнявших его душу мыслей и чувств. Никита Стифат пишет в житии Симеона, что св. Отец еще при жизни поведал ему, как ближайшему ученику, все свои тайны и передал все свои писания с тем, чтобы он обнародовал их впоследствии. Если Никита, выпуская гимны преп. Симеона, счел нужным написать к ним особое предисловие с предостережением духовно неопытным читателям, то отсюда с несомненностью следует заклю­чить, что гимны преп. Симеона при жизни его оставались неизвестными и впервые опубликованы были лишь по смерти Симеона учеником его.

В Божественных гимнах Симеона описываются такие видения и откровения, какие сравнительно редко встречаются в писаниях других отцов. Но отсюда еще не следует заключать, что их не было и в жизни других св. подвижников; подобных видений и откровений сподоблялись, без сомнения, и другие угодники, только преп. Симеон по данному ему дарованию поведал о своих созерцаниях и переживаниях с необычайной ясностью, откровенностью и подробностью, тогда как другие святые или совсем умол­чали о своих духовных переживаниях или поведали только весьма немногое. Однако несомненно и то, что преп. Симеон удостоился некоторых необычайных дарований и созерцаний, каких удостаивались далеко не все подвиж­ники. Если преп. Симеон в своих гимнах так уверенно говорит о себе и так смело обличает всех, то это по­тому, конечно, что обильно воспринятая им благодать Божия и необычайно реальное чувство необманчивости своих переживаний, подтверждаемое многолетним подвижническим опытом св. Отца, сообщали ему и великое, дерзновение и давали право говорить именно таким образом, по­добно тому, как говорил о себе и ап. Павел (I Кор. 2, 16; 7, 40 и пр.;).

Обо всем этом свидетельствуют такие, например, сильные места из гимнов и слов преп. Симеона: „Хотя и говорят, пишет Симеон, что я, раб Твой, прельщаюсь, но я никогда не поверю, видя Тебя, Бога моего, и созерцая пречистое и Божественное лицо Твое, и воспринимая от него Твои Божественные озарения, и будучи просвещаем Духом в умных очах своих" (51 гимн). Или еще: „я с дерзновением, говорит Симеон, возглашаю, что если я не мудрствую и не говорю, что говорят и мудрствуют Апо­столы и св. отцы, если не повторяю только Божиих словес, сказанных во св. Евангелии..., да будет на мне анафема от Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, чрез Духа Святого..., и вы не заткните только уши свои, чтоб не слышать слов моих, но побейте меня камнями и убейте, как нечестивого и безбожного" (89 слово). В гимнах преп. Симе­она для нас очень много чудесного, необычайного и даже невероятного и странного; но это потому, что сами мы да­леки от царствия Божия и ни в понятиях своих, ни в жизни не усвоили юродства христианской проповеди, но и мыслим и живем полуязычески.

Наконец, как на последнее доказательство того, что видения и созерцания Симеона не были прелестными, укажем на чудеса его и на прославление. Еще при жизни преп. Си­меон делал предсказания и совершил несколько чудес­ных исцелений, равно как и вскоре же по смерти им совершено немало разного рода чудес. Все эти предсказания и чудеса преп. Симеона весьма подробно описаны в житии его, в котором повествуется и об открытии мо­щей преп. Симеона; это последнее произошло через три­дцать лет после смерти Преподобного. Все это в совокупности взятое уверяет нас в том, что преп. Симеон отнюдь не находился в прелести, но что его видения и созерцания и все духовные переживания суть подлинно-бла­годатная жизнь во Христе, подлинно-христианская мистика, а его речи и учение, содержащиеся как в словах, так и в гимнах, естественное выражение и плод истинно-ду­ховной христианской жизни. Преп. Симеон не только сам чужд был духовной прелести, но и других учил и учит распознавать ее и бегать. Умудренный долгим опытом и будучи тонким знатоком духовного делания, преп. Симеон в слове „о трех образах внимания и молитвы" указывает правильный и неправильные способы молитвенного делания. В этом слове Симеон сам сообщает точные признаки прелести и говорит о разных видах ее. После этого подозревать Симеона Нового Богослова в прелести теряются всякие основания.

Иеромонах Пантелеимон.

(Предисловие иеромонаха Пантелеимона приводится в сокращенном виде. Опущена заключительная часть предисловия, касающаяся литературного стиля и текстологии Гимнов. Прим. сост.)

Никиты Стифата, монаха и пресвитера Студийского монастыря, на книгу божественных гимнов преподобного Отца нашего Симеона.

Весьма возвышенное, поднимающееся превыше чувств (содержание)