Но я сделал это из робости.

Ты же, Боже мой, напротив обнимал меня, напротив целовал и заключал в объятия - в лоно славы Твоей, Боже мой, и в края одежд Твоих, всего меня вводя и покрывая Твоим светом, и заставляя забыть (все) видимое и недавно одержавшие меня беды.

О глубина таинств и высота славы! О восхождение, обожение и богатство!

О несказанная светлость повествуемого!

Кто возможет постигнуть (это) из слов? Или уразуметь величие той славы?

Ибо если кто не видел того, чего око не видело, и не слышал того, чего ухо не слышало, и что на сердце человеческое не восходило, тот как поверит пишущему об этом?

А если бы и поверил, то как чрез (одно) слово может он увидеть то, чего око не видело?

Как посредством слуха вместить то, чего никогда не слыхало ухо людское,

чтобы и уразумел он хорошо те вещи и мог обнять мыслью то, красота чего неизъяснима для видящих, и вид пребывает - безвидным, и что непостижимо для всех, кому видится?

Как, повторяю тебе, кто-либо, воображая это помыслом, не удалился бы далеко от истины, обольстившись воображением и фантазиями и ложные образы измышлений ума своего рисуя и видя?

Ибо как ад и тамошние муки всяк представляет так, как желает, но каковы они, никто решительно не знает; так, пойми меня, и блага оные, небесные, для всех непостижимы и незримы, только тем одним они ведомы и видимы, которым Бог откроет, по мере достоинства каждого:

по мере веры, надежды и любви, и хранения заповедей Господних,

или иначе—по мере нищеты духовной.

Эта мера—совершенная, не малая и не великая, которые Богу ненавистны, и в этом нет неправды, так как они совершенно неправые.

Ибо малой мере недостает праведности по нерадению или небрежению,

и основательно и справедливо она является только негодной.

Та же мера, которая не мала, но велика, ведет к безумию того, кто ее имеет, вредя и всем другим, кто к ней тяготеет.

Правая мера есть мера смирения, чтобы, не отчаиваясь в себе совершенно, не считать никого в мире худшим себя в непристойных деяниях; и поэтому плакать всегда и рыдать и все видимое презирать.

Ибо это - признак той печали, которая—по Боге и бывает от души.

Если же кто прилепляется к чему-либо из видимого, тот не познал себя еще чувством, и не воспринял в сердце страха Суда Божия и вечного огня,

и не стяжал совершенного смирения.