Ответ. Как новоначальным в благочестии полезнее обучение при помощи страха, по наставлению премудрого Соломона, сказавшего: «начало премудрости страх Господень» (Притч.1,7); так вам, вышедшим из младенчества о Христе, не имеющим уже нужду в молоке, и способным твердою пищею догматов усовершать себя по внутреннему человеку, потребны обширнейшие заповеди, по которым достигается вся истина любви о Христе, а именно, вам нужно блюстись, чтобы обилие даров Божиих не сделалось для вас причиною тягчайшего осуждения, если будете неблагодарны к Благодетелю; Ибо сказано: «от всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут» (Лук.12, 48).

Вопрос 5. О собранности мыслей

Ответ. Впрочем надобно знать, что не можем преуспевать ни в соблюдении всякой другой заповеди, ни в самой любви к Богу и в любви к ближнему, блуждая мыслями туда и сюда. Ибо невозможно дойти до точности в искусстве или в познании тому, кто переходит от одного к другому; даже не приобретает успеха и в одном, кто не знает, что свойственно концу искусства, потому что действия должны соответствовать цели и ни в чем, требующем соображения, невозможно успеть несвойственными способами, так как цель искусства ковать из меди достигается обыкновенно не произведениями горшечного искусства и ратоборческие венцы приобретаются не тщательным упражнением в игре на свирели, но для каждой цели требуется свойственный ей и соответственный труд.

Поэтому и упражнение в благоугождении Богу, по Евангелию Христову, бывает успешно при удалении от мирских попечений и при совершенном удалении себя от развлечений. Почему апостол, хотя брак дозволен и удостоен благословения, налагаемые им на человека заботы противоположил попечениям о Боге, как будто бы те и другие не могут быть совмещены между собою, и сказал: «Неженатый заботится о Господнем, как угодить Господу; а женатый заботится о мирском, как угодить жене» (1 Кор.7,32–33). Так и Господь о расположении учеников засвидетельствовал, что оно чисто и собранно, говоря: «вы не от мира» сего (Ин. 15, 19). А напротив о мире свидетельствовал, что не может он принять познания о Боге и вместить Духа Святого. Ибо говорит: «Отче праведный! и мир Тебя не познал» (Ин. 17, 25); и: «Духа истины, Которого мир не может принять» (Ин. 14, 17). Поэтому намеревающийся истинно последовать Богу должен отрешиться от уз житейского пристрастия, а сие достигается совершенным удалением от прежних нравов и забвением оных. Почему если не сделаем себя чуждыми и плотского родства и мирских связей, переходя как бы в другой мир по своему поведению, по словам сказавшего: «Наше же жительство — на небесах» (Флп.3,20), то невозможно нам достигнуть цели благоугождения Богу, потому что Господь определенно сказал: «Так всякий из вас, кто не отрешится от всего, что имеет, не может быть Моим учеником» (Лк. 14, 33). А сделав это, надобно «больше всего хранимого» блюсти свое «сердце» (Притч. 4, 23), чтобы никак не терять мысли о Боге и памятования о чудесах Его не осквернять представлениями суетного, но святую мысль о Боге, постоянным и чистым памятованием напечатленную в душах наших, всюду носить с собой, как неизгладимую печать. Ибо таким образом приобретается нами любовь к Богу, которая и возбуждает к исполнению заповедей Господних и вместе опять ими сама соблюдается, делаясь продолжительной и непоколебимой. И это показывает Господь, говоря в одном месте: «Если любите Меня, соблюдите Мои заповеди» (Ин.14, 15), а в другом: «Если заповеди Мои соблюдете, пребудете в любви Моей; и еще убедительнее: как и Я соблюл заповеди Отца Моего и пребываю в Его любви» (Ин. 15, 10).

Этим научает нас — в предстоящем нам всегда деле поставлять для себя как бы целью волю Повелевшего и по оной направлять тщательность свою, как и в другом месте говорит Он: «сошел с небес не для того, чтобы творить волю Мою, но волю пославшего Меня Отца» (Ин. 6, 38). Ибо как необходимые в жизни искусства, предложив некие свойственные себе цели, к ним приспособляют частные действия, так, поскольку и нашим делам положены один предел и одно правило — исполнять заповеди благоугодно Богу, то не иначе можно преуспеть с точностью в деле, как совершая оное по воле Давшего заповеди. А при строгой тщательности совершать дело по воле Божией, возможно будет чрез памятование вступить в единение с Богом. Ибо как ковач при изготовлении, например, топора, помня того, кто дал ему работу и имея его в уме, представляет тот вид и ту величину, какие назначены, соображает работу с волей заказавшего (а если забудет, то сделает или что–нибудь другое, или иначе, нежели как наказано), так и христианин, всякое действие маловажное и важное соображая с волей Божиею, и действие свое благоукрашает тщательностью, и вместе сохраняет мысль о Том, Кто повелел так поступать, выполняет сказанное: «Всегда видел я пред собою Господа, ибо Он одесную меня; не поколеблюсь» (Пс.15, 8), удовлетворяет также и тому повелению: «едите ли, пьете ли, или иное что делаете, все делайте в славу Божию» (1 Кор. 10, 31). А кто в деле своем нарушает точность заповеди, тот, очевидно, слабо памятует о Боге.

Поэтому, помня слова Сказавшего: «Не наполняю ли Я небо и землю? говорит Господь» (Иер.23, 24); и: «Разве Я — Бог только вблизи, говорит Господь, а не Бог и вдали?» (23); и: «где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф.18, 20), — надобно всякое дело совершать, как бы оно делалось пред очами Господа, и всякую мысль слагать, как бы Господь назирал ее. Ибо в таком случае будет и всегдашний страх, который, по написанному, «гордость и высокомерие и злой путь и коварные уста я ненавижу» (Притч.8,13), и любовь усовершится, исполняя сказанное Господом: «не ищу Моей воли, но воли пославшего Меня Отца» (Ин. 5, 30), потому что душа сохранит всегдашнюю уверенность, что как добрые дела приятны Судии и Подвигоположнику нашей жизни, так дела противные вскоре подвергнутся осуждению. А думаю, что с сим вместе достигнуто будет и то, чтобы самые заповеди Господни исполнять не из человекоугодия. Ибо никто при уверенности, что он в присутствии высшего, не обращается к низшему. А если бы и случилось, что сделанное приятно и угодно лицу знаменитому, но неприятно и стоит порицания по мнению низшего, то всякий, признавая достойным предпочтения одобрение высшего, пренебрегает осуждением низшего. Если же так бывает у людей, то какая душа, истинно трезвенная и здравая, при уверенности в присутствии Божием, иногда оставив совершение дела, благоугодного Богу, обратится к людским мнениям, иногда же, нерадя о заповедях Божиих, поработится человеческому обычаю, или уступит над собою власть общему предрассудку, или придет в смущение пред облеченными высоким саном? Таково было расположение сказавшего: «Нечестивые подстерегают меня, чтобы погубить; а я углубляюсь в откровения Твои» (Пс.118, 85); и еще: «буду говорить об откровениях Твоих пред царями и не постыжусь» (46).

Вопрос 6. О том, что необходимо уединяться

Ответ. Душевной собранности способствует и уединение по месту жительства. Ибо что вредно вести жизнь в обществе с людьми, которые небоязненно и презрительно смотрят на обязанность в точности исполнять заповеди, это показывает и слово Соломона, который учит нас: «Не дружись с гневливым и не сообщайся с человеком вспыльчивым, чтобы не научиться путям его и не навлечь петли на душу твою» (Притч. 22, 24–25). К тому клонится и сие изречение: «выйдите из среды их и отделитесь, говорит Господь» (2 Кор. 6, 17). Поэтому чтобы ни очами, ни ушами не принимать нам ничего раздражающего на грех и нечувствительно не привыкнуть к нему, чтобы в душе к вреду и пагубе ее не оставалось как бы образов каких и отпечатков видимого и слышимого и чтобы нам прийти в возможность пребывать в молитве, для этого прежде всего уединимся по месту жительства. Таким образом можем преодолеть прежний обычай, по которому жили мы вопреки заповедям Христовым (а не малый это подвиг — преодолеть свою привычку, потому что обычай, утвердившийся долговременностью, получает силу природы); и также в состоянии будем стереть с себя греховные пятна люботрудною молитвой и постоянным изучением Божией воли. А в молитве и в сем изучении невозможно успеть среди многих людей, развлекающих душу и занимающих ее делами житейским.

Да и это требование: «если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя» (Лк. 9, 23), как можно кому–нибудь исполнить живя в многолюдстве? Итак, нам надлежит сперва отречься самих себя и взять крест Христов, а потом уже следовать Христу. Отречение же от себя есть полное забвение прошлого и удаление от своей воли, в чем живущему в обществе с людьми всякого рода успеть весьма трудно (чтобы не сказать — совершенно невозможно). Напротив того, участие в таком образе жизни служит препятствием тому, чтобы взять крест свой и последовать Христу. Ибо готовность к смерти за Христа, умерщвление удов «земны»х (Кол. 3, 5), расположение духа с неустрашимостью встречать всякую опасность во имя Христово, непривязанность к настоящей жизни — вот что значит взять крест свой и чему видим великие в себе препятствия от привычки к жизни земной.

Сверх других многих неудобств, душа, смотря на множество живущих беззаконно, во–первых, не находит времени очувствоваться в собственных своих грехах и сокрушаться покаянием о прегрешениях, напротив же того, чрез сравнение себя с худшими приобретает какое–то мечтательное понятие о заслуге; а потом мятежами и недосугами, какие обыкновенно производит мирская жизнь, будучи отвлекаема от драгоценного памятования о Боге, не только лишается возможности радоваться и веселиться о Боге (см. Пс.34, 9), утешаться Господом (см. Пс.36, 4) и усладиться словесами Господними, чтобы прийти в состояние сказать: «помянул Бога и возвеселихся» (Пс.76, 4), как «сладки гортани моей слова Твои! Лучше меда устам моим» (Пс.118, 103), но и совсем привыкает к пренебрежению и забвению судов Божиих. А больше и пагубнее сего зла и потерпеть невозможно.

Вопрос 7. О том, что должно жить с людьми согласно стремящимися к той же цели угождения Богу, и что трудно, и вместе опасно, жить отшельником