Евн. Если кто от созданий возводится к уразумению сущности, что Сын — произведение Нерожденного, а Утешитель — произведение Единородного.

Вас. Это новый оборот нечестия — в одном изречении вместить две хулы, и уничижение Святого Духа приняв за нечто признанное, отсюда устремляться к доказательству умаления Единородного. И видно, «небеса проповедуют славу Божию» (Пс. 18:2), Дух Святой возвещает умаление славы Единородного! И хотя Господь говорит об Утешителе: «Он Меня прославит» (Ин. 16:14); однако же злоречивый язык утверждает, что Он служит препятствием Сыну к сравнению с Отцом. Поскольку, говорит Евномий, (умилосердись, Господи, над нами, когда произносим это!) Сын есть творец Духа; и это то же значит, что не приписывать никакой важности Создавшему: то поэтому Сын не достоин сравнения с Отцом, лишаемый достоинства равночестия за маловажность Им произведенного.

Слышали ли вы когда–нибудь ужаснейшую хулу? Кто так явно подпадал неизбежному суду за хулу на Духа Святого? Одному Монтану было свойственно с таким неистовством восставать против Духа, и как оскорблять Его унизительными именами, так до того уничижит Его естество, чтобы даже сказать, будто бы Дух наносит бесславие Создавшему. Лучше же сказать, и Монтан избегал унизительных выражений о Духе, чтобы не посрамить собственной своей гордыни. Но о Монтане будем говорить в свободное время.

Кому же не явно то, что ни одно действование Сына не отдельно от Отца, и все, что есть у Сына, не чуждо Отцу? Ибо сказано: «все Мое — Твое, и Твое — Мое» (Ин. 17:10). Как же Евномий одному Единородному приписывает вину Духа, и создание Его обращает в укоризну естеству Сына? Если говорить это, вводя два начала противные одно другому, то сокрушен будет вместе с Манихеем и Маркионом. Если же все существующее поставляет в зависимости от одного начала, то к первой причине возводится и то, о чем говорится, что оно сотворено Сыном. Почему, хотя веруем, что все приведено в бытие Богом — Словом, однако же не отрицаем, что виновник всего есть Бог всего. Как же не очевидная опасность — отделять Духа от Бога? И Апостол предает нам о Духе, без разделения называя Его то Христовым, то Божьим, когда пишет: «если же кто Духа Христова не имеет, тот не Его» (Рим. 8:9); и еще: «Мы же приняли не духа мира, но Духа, Который от Бога» (1 Кор. 2:12); и Господь называет Его Духом истины; потому что сам Он истина и от Отца исходит (Ин. 15:26). Но Евномий, к уничижению славы Господа нашего Иисуса Христа, отнимает Духа у Отца, и приписывает Его преимущественно Единородному, этим уничижением славы, как думает, нанося Ему оскорбление, и не ожидая себе за нечестивые учения никакого отмщения в день воздаяния.

Книга 3: О Духе Святом

Вас. Едва, наконец, насытившись хулами на Единородного, перешел он к Духу Святому, и о Нем рассуждая сообразно с общим своим преднамерением. Пишет же так:

Евн. Поскольку достаточно этого для нас об Единородном: то кстати будет сказать теперь и об Утешителе, не последуя принятым без исследования мнениям многих, но соблюдая во всем учение святых, от которых узнаем, что Дух есть третий по достоинству и порядку; почему веруем, что Он третий и по естеству.

Вас. Что он не почитает должным оставаться при простой и безыскусственной вере многих, но какими–то ухищренными и изысканными умствованиями опять хочет привести истину к своему образу мыслей, достаточно обнаружил это в сказанном. Ибо, уничижая мнение многих, которым прославляют Духа Святого, показывает вид, что соблюдает учение святых, и умалчивает о тех, которые предали ему это учение, поступая и теперь, как, по объясненному нами, поступал в суждениях об Единородном. Потом говорит, будто бы от святых он узнал, что Дух Святой есть третий по порядку и достоинству, сам же верует, что Он есть третий и по естеству. Но какие святые и в каких словах изложили учение, этого сказать не может.

Ибо, как Сын по Отце второй по порядку, потому что от Отца, и второй по достоинству, потому что Отец есть начало и вина, поскольку Он Отец Сына, и потому что через Сына доступ и приведение к Богу и Отцу; но по естеству не второй, потому что в Обоих Божество едино: так точно, хотя и Дух Святой по порядку и по достоинству следует за Сыном (положим, что и совершенно в этом уступаем), впрочем из этого еще не видно, чтобы справедливо было заключать, будто бы Дух Святой — иного естества.

Все Ангелы имеют как одно наименование, так, конечно, и ту же общую всем природу; однако же одни из них поставлены начальствовать над народами, а другие — быть сопутниками каждому из верных. Но в какой мере целый народ предпочтительнее одного человека, в такой же, без сомнения, по необходимости выше достоинство Ангела народоправителя, в сравнении с достоинством Ангела, которому вверено попечение об одном человеке. А что с каждым из верных есть Ангел, который, как детоводитель и пастырь, управляет его жизнью, против этого никто не будет спорить, помня слова Господа сказавшего: «не пренебрегайте ни одним из малых сих. Говорю вам, что ангелы их на небесах непрестанно видят лицо Отца Моего, Который на небесах» (Мф. 18:10). И Псалмопевец говорит: «Ангел Господень ополчается вокруг боящихся Его и избавляет их» (Пс. 33:8 сравните Пс. 90:11). И: «Ангел, избавляющий меня от всякого зла» (Быт. 48:16), и тому подобное. А что также некоторые Ангелы начальники целых народов, этому учит нас Моисей в песне, говоря: «Когда Всевышний давал уделы народам и расселял сынов человеческих, тогда поставил пределы народов по числу Ангел Своих» (Втор. 32:8). И премудрый Даниил в видении слышал Ангела, который говорил: «князь царства Персидского стоял против меня двадцать один день; но вот, Михаил, один из первых князей, пришел помочь мне, и я остался там при царях Персидских» (Дан. 10:13); и немного после он же говорит: «придет князь Греции». Но говорится и о каком–то Архистратиге «воинства Господня», явившемуся Иисусу Навину при Иордане (Нав. 5:14). И еще упоминаются какие–то легионы Ангелов, когда Господь говорит ученикам: «или ты думаешь, что Я не могу упросить Отца Моего, и Он не даст Мне тотчас же более двенадцати легионов ангелов» (Мф. 26:53). Поэтому Архистратиг Ангелов, поставленных легионами, конечно, есть князь.

К чему же ведет наше слово? К тому, что второе и третье по порядку и достоинству не во всяком случае непременно имеет иную природу. Как у Ангелов, хотя один князь, а другой — подчиненный, однако же все, по природе, Ангелы, и хотя в достоинстве разность, но по природе общение (и «звезда от звезды отличается славой» (1 Кор. 15:41), природа же всех звезд одинакова; и многие обители у Отца (Ин. 14:2), то есть, различия достоинств, но природа прославляемых одинакова): так очевидно, хотя и Святой Дух, по достоинству и порядку, как говорят они, занимает последующее место (мы приняли, говорят, что Дух считается третьим по Отце и Сыне, потому что сам Господь, предавая нам спасительное крещение, предал и этот порядок, когда сказал: «идите, научите все народы, крестя людей во имя Отца и Сына и Святого Духа» (Мф. 28:19); однако же ни откуда не известно нам, чтобы Дух Святой низводим был в какое–то третье по Сыне и Отце естество.

Поскольку все можно подвести под одно из двух именуемых: Божество и тварь, владычество и рабство, сила освящающая и освящаемая, сила от естества имеющая в себе добродетель, и сила по произволению в ней преуспевающая; то к какой части отнесем Духа? К числу ли освящаемых? Но Он сам есть святыня. К числу ли приобретших добродетель своими доблестями? Но Он по естеству благ. К числу ли существ служебных? Но есть иные «служебные духи, посылаемые на служение» (Евр. 1:14). Поэтому несправедливо нам назвать Его служебным, как владычественного по естеству, и причислять к твари, как числимого в божественной и блаженной Троице. Ибо Начала и Власти, и всякая подобная тварь, имеющая в себе святыню в следствие внимательности и тщательности, не могут по всей справедливости, быть названы святыми от природы; потому что, возжелав добра, по мере любви к Богу принимают они и меру святости. И как железо, положенное в середину огня, не перестает быть железом, но, будучи, раскалено до сильнейшего сходства с огнем и приняв в себя все свойства огня, и цветом и действиями подходит к огню: так и эти святые Силы, в следствии общения со Святым по естеству, имеют в себе святыню, которая проникла уже все их существо, и соединилась с их природою. Различие же у них с Духом Святым то, что в Духе святость есть естество, а в них — освящение по причастию. Но существа, в которых благое есть нечто восстановляемое и извне подаваемое, суть изменяемой природы. Ибо не возможно было бы пасть Деннице, восходящей заутра, и сокрушиться на земле (Ис. 14:12), не имея по природе удобоприемлемости к худшему. Поэтому благочестиво ли будет — поставлять Духа Святого на ряду с тварью, когда Он в такой мере отстоит от твари? Ибо твари свойственно иметь святыню, в награду за преспеяние и благоугождение Богу, но в то же время пользоваться свободною своею природою, которая может преклоняться на ту и другую сторону для избрания добра и зла: Дух же Святой есть источник святыни. И как Отец свят по естеству, и Сын свят по естеству: так свят по естеству и Дух истины; поэтому и удостоен преимущественного и Ему собственного наименования: Святой. Итак, если святыня есть для Него естество, как для Отца и Сына; то почему же Он — третьего и чуждого естества? Ибо, думаю, и у Исаии написано о троекратном восклицании Серафимами: «Свят» (Ис. 6:3), потому, что естественная святыня умосозерцается в трех Ипостасях.

Впрочем не это одно, не имя только святыни, но и самое наименование Духа у Него суть общие с Отцом и Сыном. Ибо «Бог есть Дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине» (Ин. 4:24). И пророк говорит: «дух» перед лицом нашим, «помазанный Господь, о Немже рехом: в сени крыл Его поживем» (Плач. Иер. 4:20). И Апостол наименование Духа относит к Господу, говоря: «Господь есть Дух» (2 Кор. 3:17). Из этого всякому видно, что общение имен показывает не отчуждение, но единение естества с Отцом и Сыном.