Если единородное берется не в отношении к рождению, но потому, что не имеет себе равного, то и Отец единороден, потому что несравним. Да и всякая тварь, не подобная другой, единородна. Поэтому единородных много, а не один Сын Божий единороден. Если же Сын не просто единороден, но Сын единородный, и единородный от Отца, то Сын и единороден, и не единородная тварь.

Если Сын — Создатель по причастию и по согласию Отца, и не по естеству, то из созданного Им ничто не было бы по естеству. Ибо если Создатель не по естеству, то как созданному быть по естеству?

Если Бог действует, как не действует никто другой, то и рождая будет рождать не как другой; ибо Бог ни с чем и ни в чем несравним.

Творимое — не из сущности творящего, а рождаемое из самой сущности рождающего. Следовательно, не одно и то же — творить и рождать.

Если Сын — от Бога, но не как от Отца, а как от другого; Бог же виновник и нашего бытия, потому что все от Него, — то Бог не иначе Сыну, иначе же нам, но Ему и нам одинаково Отец. Но не нелепо ли это?

Если ничто не подобно и не равно Богу, кроме Сына, то ни одно подобие не может быть применено во всех отношениях, потому что Бог выше всего.

Что в образе Божием, то в сущности Божией. Ибо нельзя сказать, что иное есть образ Божий, а иное — сущность Божия: иначе Бог будет сложен. Поэтому равный по образу равен и по сущности.

Если рожденный меньше родившего, это не вина рожденного, но немощь родившего. Ибо если по зависти не сделал равным или по недостатку сил не родил подобным.

Если Отец был прежде Сына, то, конечно, был Отцом кого–нибудь другого, потому что без Сына не мог бы и называться Отцом.

Если кто познал Сына по сущности, тот познал и Отца (ибо сказано: «Если бы вы знали Меня, то знали бы и Отца Моего, «Ин. 14, 7); то Сын единосущен Отцу, потому что ничто бестелесное не может быть познаваемо из неподобной сущности.

Если веровать, что Христос есть Сын Божий, значит иметь жизнь вечную (Ин. 20, 31), то не веровать необходимо значит — смерть.

У кого действования те же, у тех и сущность одна. Но действование Отца и Сына едино, например: «сотворим человека» (Быт. 1, 26); и еще: «что творит Он, то и Сын творит также «(Ин. 5, 19). Поэтому и сущность Отца и Сына одна.

Если познание Отца и Сына — «жизнь вечная» (Ин. 17, 3), то Отец и Сын необходимо одной сущности, ибо иносущное не одним ведением постигается и не может одинаково животворить.

Если Сын — истинный образ Отца, а всякий образ есть изображение или сущности, или лиценачертания, или одежды, или телосложения, или цвета, — Бог же не в чем–либо этом, но в одной сущности изобразим, — то Сын, будучи образом сущности, единосущен Отцу.