Говорит Моисей в своих скрижалях написал вместо Господа Бога. Он Его видел один, без всякого, с братом Ароном. <…> А по Моисееву закону люди людей, один других за это новое поубивали. Остальные живые остались продолжать также в болезненной нужде. <…> Моисей представил неправду свою, которая сложилась в десять заповедей, которым надо будет верить. <…> Сам Моисей убил тысячу людей через свой новый закон он его написал.[1290]

Своеобразен и противоречив взгляд Иванова на Христа. В его словах о Христе неясно соотношение Бога и Природы. С одной стороны, он говорит: “Приходил от Бога такой Сын Иисус Христос”, а с другой:

Его природа прислала на эту землю Своими силами бунтовать. Он Своими притчами людей верующих в Него заставил с народом вместе мешать богатым воинам земли. Кто в это время, когда Христова история вводилась — люди воевали, отбирали друг у друга права. Землею пользовались, а животного растили — сами кушали, вино делали, рыцарствовали. Самое главное, с разбойниками, кто им мешал, они смело расправлялись на кресте. <…> Христос искал обиженного, того человека, кого Природа наказала, то есть убрала с жизни. Иисус Христос по этой части был болельщик, т. е. он был больной человек. Эти качества имел — ему давалось все в чудесах с народом делать. Он им рассказывал за ту сторону, которая оставалась в народе правдой. Христос не играл своей ролью в Природе, а играла роль в этом деле Природа. Она силами распоряжалась на земле Христа.[1291]

Впоследствии Сын Божий стал символизировать для Иванова социалистическую эпоху; более того, оказывается, что и распяли Христа за Его революционные, бунтовщические идеи. Сил и возможностей сопротивляться у Христа не было:

Всю ночь Иисус Христос к этому делу готовился, Он уповал на Отца Небесного, что Тот заступится и разгонит эту силу. Иисус Христос по закону займет место Свое. Этого ему было не поручено, чтобы Он осудил, не зная кого. Не этому надо было в Природе поучиться. А Христос, также как и военные люди, был зависим в Природе. Воины закона, у которых режимная сила побороться последняя, так сказали: “Люди здесь не виноваты, чтобы их мучить до смерти, а надо убрать одного Иисуса Христа”. Значит, у Христа не было силы природной приготовлено. Не учился у Природы Иисус Христос и ничего не делал, чтобы от Своего такого дела отказаться — которое перед людьми делалось Им. <.. > А сейчас, после Его смерти на кресте, сами разбойники висели вместе на своих крестах. Один из них попросил прощения, другой не стал слова говорить. Поэтому техническая часть заставила людей в Природе одних жить хорошо, других — плохо. Как и делалось в Природе людьми, они хорошее и теплое восприняли и полюбили — сохраняют это дело, от которого никто из всех не желает уходить.[1292]

Но при этом Христос Свою крестную смерть принял вполне справедливо:

Этому делу прав окажется Иисус Христос или люди? Или те, кто вооруженный в Природе по режимным законам? Сильными и справедливыми окажутся те, у кого будет в руках оружие да хитрость в голове.[1293]

Преступление же Христа состояло в том, что… Он въехал в Иерусалим на осле: