Македонианские епископы, прибыв по вызову, отказались принять участие в Соборе и удалились. Тогда отцы Собора, рассмотрев в совокупности все ереси, возникшие в связи с арианством, осудили их, затем подтвердив Никейский Символ Веры неизменно, присовокупили к нему изъяснение правой веры о Духе Святом, о Церкви, Крещении, воскресении и будущей жизни.

И в Духа Святаго, Господа, Животворящаго, Иже от Отца исходящаго, Иже со Отцем и Сыном споклоняема и сславима, глаголавшего пророки. Во Едину Святую Соборную Апостольскую Церковь. Исповедую едино Крещение во оставление грехов. Чаю воскресения мертвых и жизни будущаго века. Так составился вполне Никео-Цареградский Символ Веры.

Канонами этого Собора, которых всего семь, были решены споры о перекрещивании еретиков и узаконено в первый раз распределение церковных властей и управлений применительно к распределению гражданского областного управления в Римской империи. В столичных городах учреждены патриаршества, именно: в Риме для Запада, в Константинополе для Востока, в Александрии для Африки, в Антиохии для Азии; Иерусалим, хотя и не считался столицей, но по священному значению этого города епископ его уравнен с патриархами. Риму, по старшинству древности, присвоено первое место, а Константинополю, второму Риму — второе. В состав патриархата входили епископы больших и малых городов с их округами. Это распределение управления остается в силе и доныне; но в то время некоторым важным городам присвоено было управление независимое от патриархов, в ведении экзархов.

Святой Григорий не остался до конца на Соборе. Его утомили нескончаемые споры и разногласия епископов, силы его истощились, и он просил отпустить его в пустынное уединение. Собор окончился уже под председательством нового патриарха Нектария.

Трогательно было прощание его с паствой, которую он покидал навсегда, и прощальная речь его к народу служит знаменитым памятником его красноречия. Великая забота его в эту минуту была о том, кто будет ему преемником, кто станет продолжать его дело. "Дайте мне, — восклицал он, — преемника, имеющего чистые руки, образованного, достойного ходить в звании своем". Этому завету Григория суждено было осуществиться лишь в 398 году, когда после Нектария вступил на Константинопольскую кафедру святой Иоанн Златоустый.

Последние шесть лет своей жизни Григорий провел в тихом убежище своей дачи близ Назианза, оставшейся после отца. Часто обращались к нему с просьбами прибыть лично на церковные соборы, но Григорий, слабый и больной, мог только на письме принять участие в делах Церкви. Он вел строгую подвижническую жизнь; молитва и занятия, с молодости любимые, услаждали его одинокую старость. Он любил в звучных стихах излагать воспоминания о прошедшей жизни: описывал и счастливое детство в родительском доме, и нежную дружбу с Василием, пустынные труды, скорби и немощи души среди бурь житейских. "Изнуренный болезнью, — писал он, — в стихах находил отраду, как престарелый лебедь, пересказывающий сам себе звуки своих крыльев". Великий святитель отошел к Господу в 387 году. Он — один из немногих, кого рано коснулась благодать, и чистая жизнь его с самого детства вся перевита, как одной неразрывной нитью, чувством любви к Церкви и ко всему святому.

XVI. Святой Иоанн Златоуст

Иоанн, "светильник мира, учитель вселенной, столп и утверждение Церкви", представляет собой самый величавый образ проповедника первых веков христианства. Его грозное, огненное слово и обличило, и осветило древний мир, по имени христианский, но погруженный в бездну разврата и всякого беззакония: оно вызвало подъем его духовных сил, привело его на путь возрождения. Но злоба людская восстала на Иоанна, и, осужденному ею, надлежало ему окончить славную жизнь свою в тяжком изгнании.

Родился он в Антиохии в 347 году, в богатой и знатной семье. Отец его скончался, когда он был младенцем в колыбели; а матери его Анфусе тогда не было еще 20 лет. Всей горячностью страстной и скорбно-одинокой души она привязалась к своему ребенку, в чертах его думалось ей видеть как бы отражение другого дорогого образа; она забыла красоту свою и молодость, и вся ее жизнь точно ушла в жизнь ее сына. Она воспитала душу его; то, что дала ему ее любовь, осталось для него тем чистым источником, из которого он черпал отраду и силу до конца своей жизни.

Образование Иоанн получил в школах языческих, так как, по повелению императора Юлиана, в христианских школах было воспрещено преподавание всех высших наук. Своими блистательными способностями и столь же блистательными успехами он поражал и товарищей, и преподавателей. Одаренный способностью познавать все прекрасное, он не мог не поддаться обаянию языческой философии, но устоял против ее воздействия на убеждения, уже воспринятые его душой. Также устоял он и против соблазнов мира, которые со всех сторон окружили его по выходе из школы.

Восторженный, впечатлительный, он искал себе в жизни постоянного возбуждения, и светская жизнь Антиохии с ее шумными развлечениями, при тех восторгах, которые возбуждали удивительное его красноречие, сразу дала ему то, чего жаждала юная его душа… Но увлечения эти не могли быть продолжительны; душа его привыкла, как он сам выражался, утолять жажду свою у чистых вод иного Источника, и к этому Источнику она скоро возвратилась: все, что начало было пленять его — вдруг ему опостылело… Более и более он уходил в себя, в свой внутренний мир и пожелал принять Святое Крещение.

Принял он крещение от Антиохийского епископа Мелетия, который, узнав его, полюбил и назначил чтецом при церкви. Это была самая низшая из церковных должностей и давала ему лишь право с амвона читать Священное Писание, но она определенно посвящала его на служение Богу. После Крещения он считал себя возрожденным… снова пылкая душа заговорила в нем: прежде она жаждала наслаждения, теперь жаждала подвига. Его стала привлекать монашеская жизнь с ее бесконечным самоотречением, и он решился было навсегда удалиться в пустыню. Но та самая любовь, которая воспитала его для Бога, теперь удержала его от этого решения. Анфуса была христианка, но прежде всего была мать: она не в силах была отдать добровольно "радость" всей своей жизни. Умилителен рассказ самого Иоанна. "Когда моя мать узнала о моем намерении, она безмолвно подошла ко мне, взяла меня за руку и повела в свою комнату: мы оба сели возле той постели, на которой я был рожден, и она тихо заплакала… затем стала говорить слова, еще печальнее слез…

"Сын мой, — сказала она, — одно мое утешение в эти долгие, одинокие годы было смотреть на тебя, в твоих чертах узнавать того, кого уже не было со мной. С самого твоего младенчества, когда ты еще говорить не умел, в ту пору жизни, когда дети наиболее дают радости, в тебе одном и находила все свое утешение. Теперь прошу тебя об одном: пожалей меня, не заставляй второй раз переживать ужас одиночества, снова проливать те горькие, уже выплаканные слезы! Подожди немного; быть может, я скоро буду отозвана отсюда, тогда поступай, как знаешь; а пока потерпи меня, не скучай пожить еще со мной; не обижай ту, которая никогда ничем не обидела тебя — этим прогневишь ты нашего Бога!""

Сколько скорби и сколько мольбы в этих простых словах! В них сказывается вся тайна этого бедного материнского сердца, у которого не хватало силы даже для Бога отказаться от любви своей!