Казарин приходит в дом Арбенина; чтобы снова его «втянуть в игру». Шприх, почуяв добычу, тут же является, чтобы помочь делу. «Мне очень нужно с тобой поговорить», – поясняет Казарин свою радость по поводу появления Шприха. Разумеется, когда дело идет о соблазнении кого-нибудь, то с кем же нужда говорить на эту тему, как не с бесом. И Шприх с полунамека понял Казарина. «Мы сладим дружно», – отвечает он Казарину, как бы откликаясь на его мысль. Он спешит ускорить дело, распространив клевету на Нину. Заодно он хочет и Казарина проверить на отношение к клевете. Но внутреннее зрение Казарина уже давно умерщвлено игрой, мир для него «колода карт, жизнь – банк», он способен только на бесовидение, но не на видение сущности вещей, – и потому с легкостью принимает эту злобную клевету на Нину (Премудрость):

Итак, Арбенин – как дурак…

Попал впросак,

Обманут и осмеян явно!

Женитесь после этого (то есть отдавайте свою жизнь Премудрости).

В мире масок и карточной игры нет ничего абсолютного – в нем «все условно», – так наставляет Казарин Арбенина. Чтобы человек решился войти в эту жизнь-игру – надо ему доказать относительность бытия, уверить его в том, что никакого Абсолюта (Бога) – нет. Мир масок и игры – это безбожный мир, относительный и преходящий (временный). Казарин (рассудочно-искушающая часть души) – это философ-релятивист, безбожник. Лермонтов показывает, как жизнь-игра закономерно приводит человека к безбожию. Он выступает здесь как грозный пророк. Через мифологические символы, которыми всегда пользовались пророки, он показывает, что ожидает человечество, принявшее жизнь-игру.

Игра как натуралистический

соблазн

В игре человек ощущает себя титаном, он ярко переживает все происходящее вокруг: остротой переживаний будоражатся чувства, ослабляется контроль разума – человек чувствует, как за спиной вырастают крылья, но это демонические крылья. Титанизм близок к гениальности, только в гении сильно личностное начало (образ Божий), которое помогает гению обуздать возбужденные стихии. Титан же, вследствие измены образу Божию, подпадает под власть хаотических стихий. Стихии начинают им управлять – он разрушается как личность. Титанизм – это осуществленный до конца натурализм. Титан не знает воздержания ни в чем. Гений, хотя и знает титаническую бездну, но умеет удержать себя на краю ее, чтобы не быть поглощенным ею, – он хотя бы в малой степени аскет.

Арбенин – одаренный человек, с зачатками гениальности (Лермонтов шифрует это в его имени Ев-гений), но он предает этот свой дар и становится титаном. Отчество Арбенина Александрович. Александр – по-гречески защитник человека. Арбенин был предназначен к тому, чтобы быть гением-защитником человечества, но ложно направленный дар превращает его в титана-истребителя человека.

Казарин также одарен – он философ, он смотрит на вещи шире, чем обыкновенные люди, но ум его, обращенный на служение страстям, становится мефистофельским – он зрит бесовскую суть вещей, а не Божественную глубину их. Он тоже титан. «Тут сквозь душу переходит страстей и ощущений тьма», – рассказывает он о карточной игре и, вскрывая самую суть титанизма, говорит:

И часто мысль гигантская заводит