Пружину пылкого ума…

И если победишь противника уменьем,

Судьбу заставишь пасть к ногам твоим с смиреньем –

Тогда и сам Наполеон

Тебе покажется и жалок, и смешон.

Суть титанизма – это соревнование, соревнование с человеком, с судьбой, с самим Небом – и в этом соревновании-игре титан всегда хочет быть первым. Жизнь титана – это бесконечный чемпионат, первенство, соревнование. Это мания величия, доведенная до крайних пределов, – до такого состояния, в котором титан ощущает себя сверхчеловеком, вершителем судеб человечества. Для него не существует никаких нравственных ограничений. «В каком указе есть закон иль правило на ненависть и месть?» – спрашивает Арбенин Звездича. Он имеет в виду только внешний закон, юридическое предписание (игра ведется всегда по внешним правилам), но он забывает внутренний закон: «Ненавидящий брата своего, есть человекоубийца» (1 Ин. 3, 15), «Мне отмщение, Я воздам» (Рим. 12, 19). Власть над судьбой, над людьми для титана становится самоцелью, а человечество средством достижения этой цели, поэтому на пути к этой цели становится возможным все: ложь, клевета, подкуп, совращение и даже убийство (что значат несколько трупов, если речь идет о судьбах всего человечества). Бог дал жизнь человеку, поэтому никто, кроме Бога, не может и отнять ее у него. Но мания величия доводит человека до того предела, когда он поставляет себя на место Бога и берется решать последний вопрос: кому жить – кому умереть.

Арбенин берет на себя ответственность за решение этого последнего вопроса, он воображает себя справедливым судией. Он берется решить вопрос о виновности Нины, берется судить ее, хотя сказано: «Не судите, да не судимы будете» (Мф. 7, 1). Но в этом суде он не ведает, как Бог, глубин человеческой души, он судит по внешнему, – по браслету. Ложная идея, порожденная браслетом, становится руководящим принципом для решения главного вопроса жизни – и теперь этой ложной идее Арбенин готов принести в жертву человеческую жизнь. Так Лермонтов показывает, что внешне убедительная логическая цепь не может быть руководящим принципом для решения нравственных вопросов и для суда над человеком.

Жизнь-игра – это бесконечная, ничем не обузданная и ненасытимая жажда наслаждений. Это паразитическое потребление, без всякого воспроизводства. Это потребление, потребление, потребление – пьянство и разврат. «Утром отдых, нега, воспоминание приятного ночлега…» – напоминает Казарин Арбенину как они проводили свои дни в молодые годы, –

Потом обед, вино – Рауля честь…

В граненых кубках пенится и блещет,

Беседа шумная, острот не перечесть,

Потом в театр – душа трепещет

При мысли, как с тобой вдвоем из-за кулис

Выманивали мы танцовщиц и актрис…