И ты случайно, так, послушаешь его, –

Ему поклон и многи леты;

И если он тебя от пьянства удержал,

То напои его сейчас без замедленья

И в карты обыграй в обмен за наставленье.

А от игры он спас... так ты ступай на бал,

Влюбись в его жену… иль можешь не влюбиться,

Но обольсти ее, чтоб с мужем расплатиться,

В обоих случаях ты будешь прав, дружок,

И только что отдашь уроком за урок.

Мефистофельские речи подействовали – порочное семя упало на раскаленную адским огнем почву. В состоянии опьянения страстями Арбенин оказался хорошим учеником «Мефистофеля» – семя взошло мгновенно: «А, князь ...За урок я заплачу вам честно», – говорит Арбенин, прослушав этот мефистофельский монолог Казарина. В душе его уже созрел план убийства князя.

Если в мире «все условно», если нет Абсолюта, нет Бога, то в таком относительном мире все позволено: обман, разврат, пьянство и даже убийство – вот куда ведет логика релятивизма. Лермонтов показывает на примере Арбенина закономерность развития релятивистской идеи.

Казарин видит, что Арбенин уже созрел для настоящего зла, но совершить это зло ему мешает связь с женой – пока эта связь существует, Арбенин может остановиться на пути порока и раскаяться. Поэтому стратегическая задача беса-соблазнителя лишить человека связи с его «ангелом-хранителем», с Образом Божиим в нем (Премудростию). Казарин делает полунамеком осторожный тактический ход:

Последний пункт осталось объяснить:

Ты любишь женщину... ты жертвуешь ей честью,

Богатством, дружбою и жизнью, может быть...

Но ей за что тебя благодарить?

Арбенин, в таком состоянии, хороший ученик порока – он понял своего учителя-мефистофеля с полунамека:

Да, да, ты прав: что женщине в любви?

Победы новые ей нужны ежедневно,

– развивает он мысли «учителя», –

Беспечность и покой – не для меня они!...

Мне ль быть супругом и отцом семейства.

Мне ль, мне ль, который испытал

Все сладости порока и злодейства,

И перед их лицом ни разу не дрожал?

Прочь, добродетель: я тебя не знаю,

Я был обманут и тобой,