На помощь в таком страшном деле Арбенин призывает смерть: «Смерть, помоги». Это звучит как молитва к сатане, к его посланнице, ибо «Бог не сотворил смерти» (Прем. 1, 13). Именно в этот момент на сцене появляется Неизвестный. Когда человек попадает в критические ситуации, тогда мобилизуются все силы его души, в том числе и разумное начало. Но так как Арбенин уже во вражде со здравыми началами своей души, то и разум не останавливает его – он боязливо прячется в глубине сознания (в глубине сцены у Лермонтова) и оттуда молча наблюдает за убийством. Он «чуть не сжалился» над безумцем – было «мгновенье, когда хотел он броситься вперед”… но память об оскорблении, нанесенном ему Арбениным, не дала ему этого сделать. Разум Арбенина в своей отчужденности от сердца холоден – он высокомерен и мстителен и ждет только своего часа, чтобы свершить суд-мщение. «Нет, пусть свершается судьбы определенье, – останавливает себя Неизвестный, – а действовать потом настанет мой черед». Характерно, что лишенный воли (Арбенина) разум (голое рацио) проявляет себя в этой ситуации пассивно – он знает лишь определения и постановления судьбы (детерминизм событий). Он не ведает свободы творческого выхода из данной ситуации. Здесь Лермонтов вскрыл еще одну особенность голого рационализма – его парадоксальную связь с иррационализмом.

Отравленная Нина (Премудрость) пытается открыть Арбенину (воле) истинную причину того, что он так изменился: все дело в маскараде, в этом бесконечном масколудстве, которое губит в человеке Божье семя. Нина не выносит маскарады и потому «заклялася в них не ездить никогда». Но демонический яд поразил Арбенина – он уже глух к призывам Нины, – из его уст исходят только ядовитые кощунственные слова, обращенные к Богу и его творению. Смысла в жизни он не видит, она для него «вещь пустая»:

Что жизнь? Давно известная шарада

Для упражнения детей;

Где первое – рожденье! где второе –

Ужасный ряд забот и муки тайных ран,

Где смерть – последнее, а целое – обман!

Именно после этих слов Нина показывает на грудь и произносит: «Здесь что-то жжет». Кощунственный словесный яд медленно убивает ее – эти слова ранят ее в самое сердце. Словесный яд действует медленно, капля за каплей он наполняет сердечную чашу – и смерть наступает незаметно.

Но Арбенин не понимает, отчего мучится его возлюбленная. Он подливает нового словесного яда:

…жизнь лишь дорога, пока она прекрасна,

А долго ль!.. жизнь как бал –

Кружишься – весело, кругом все светло, ясно…

Вернулся лишь домой, наряд измятый снял –

И все забыл, и только что устал.