Индивидуализм рождал в человеке безумную гордыню и, пробуждая в нем животное начало, постепенно вырождался в стадность. Также и горизонтальный крен к соборно-социальной деятельности привел к вырождению понятия соборности в коллективизм, который аналогично вырождался в стадность. И в том, и в другом случае неизбежно подавлялась свобода. Отказ от свободы изменял облик человека – из хозяина жизни, наследника ее, он становился рабом страстей и греха, рабом того мира, который он собирался покорить своей социальной деятельностью. Этим он отказывался от личностной, духовной реализации, ибо «где Дух Господень, там свобода» (2 Кор. 3, 17). Даже, когда импульс личностного начала не отдавался индивидуалистическим устремлениям и давал первые робкие, но истинные всходы, как это было с русской литературой и философией, то происходило это, хоть и благодаря церковному влиянию, но все-таки за церковной оградой. Это было мирской компенсацией церковной неполноты.

Соборно-социальная тенденция без личностного делания оказалась малоплодотворной. На импульсе потребности социального воздействия на мир спаразитировал дух социализма, который породил разрушительный для личностного становления тоталитаризм. И внутри Церкви эта тенденция имела направление не к соборности, а к коллективизму. Плоды этой деятельности мы пожинаем сегодня в таком явлении как младостарчество, где коллективизм превращается в настоящий тоталитаризм. И в этом смысле мы ответственны за все, что произошло впоследствии. Отказавшись от целостного делания, мы отдали творческий импульс этого начала губительной частичности. Сегодня, когда мы совершаем свой выбор, осознание этого исторического греха необыкновенно важно, ибо до тех пор, пока мы не реализуем этот импульс, – частичный дух будет иметь возможность паразитировать на нем. И тогда своим сегодняшним выбором мы примем на себя ответственность не только за наше прошлое, которое понятным нам становится из настоящего, но и за будущее, которое всегда наследует ошибки и грехи прошлого, и настоящего.

Духовный смысл

поляризации

В кризисные эпохи всегда происходит духовная поляризация – смещение к абсолютизированным частностям, крайностям. В такой поляризации выражается антихристианский дух. Это «царство, разделившееся само в себе» (Мф. 1, 25). Эти крайности, несмотря на внешнюю вражду, на какой-то мистической глубине сходятся и объединяются: в обоих случаях неизбежно предается на попрание личностное начало и происходит деградация к животному состоянию, к стадности. Эта поляризация имеет различные масштабы. К примеру, если Запад, по отношению к Востоку, тяготел к крайностям индивидуалистического порядка, то Восток, по отношению к Западу, к крайностям лжесоборного. Но и внутри этих конфессиональных регионов происходила та же поляризация, только она носила несколько иной характер. Бурное развитие на Западе индивидуалистических устремлений было извращенной компенсаторной реакцией на законническое ограничение свободы в эпоху Средневековья. Но само это индивидуалистическое развитие было бы невозможно без подлинной потребности личностного делания. Эпоха Возрождения прошла под углом обращенности к человеку – и это заострило вопрос о личностном становлении человека. В самой этой эпохе чувствуется напряженный импульс личностного делания. Как и каким духом он был использован? – это уже другой вопрос, но отрицать наличие этого импульса, значит, неверно понимать исторический процесс, приписывая созидательную, творческую силу диаволу. Однако по мнению святых отцов, диавол такой созидательной силой не обладает. Как говорит преподобный Авва Дорофей: «злоба не имеет никакой существенности, ни состава, но получает бытие от нашего нерадения и опять истребляется и уничтожается нашим тщанием» [298].

Во всех оккультных, герменевтических источниках и в некоторых еретических учениях имеется идея о двойственности, которая содержится в самом Божестве. Например, эвиониты верили в двойственное сыновство в Боге.

«Двое, – учили они, – были порождены Богом: один из них – Христос, другой – диавол» [299]. Павликиане евхиты считали Сатанаила демиургом-создателем. В герменевтике, где главным персонажем является Меркурий-Гермес, по имени которого и названо само оккультное учение, Гермесу-Меркурию присваиваются изначально черты двойственности – его и называют в оккультизме двойственным – Mercurius duplex. Во-первых, – он обладает в одинаковой степени свойствами лучей Солнца и Луны, из них он образует философский магнит, который и привлекает к себе любителей меркурианской мудрости. Во-вторых, – он уже в своей и материальной, и духовной природе является гермафродитом. В оккультных учениях Бог тождествен с миром, а, стало быть, двойственность мира – добро и зло в нем присутствующее, содержится и в Боге.

Но все эти оккультные и герменевтические представления о раздвоенности в Боге, на наш взгляд, являются лишь перенесением на Бога и мир той двойственности и разделенности, которая имеется в сатанинском царстве, разделившемся в самом себе (см.: Мф. 12, 25). Дуализм – это реальность и многие соблазняются этой реальностью, как сущностным свойством бытия. Однако надо помнить о том, что это реальность падшего мира, а, стало быть, временная реальность, которая будет преодолена, когда мир будет восстановлен в своем единстве, когда падет и самоуничтожится разделившееся в самом себе царство сатаны.

Духовные силы,

действующие в истории