С раскаянием дворянства носителем западных идей становится разночинная интеллигенция. Но дворянство от крайности «жидовствующих» бросается к крайности иосифлянства» – в ложной альтернативе другой край всегда кажется выходом, а без личностного делания удержаться в центрирующей точке бытия невозможно.

Яркий пример такого броска к другой крайности являет личность обер-прокурора К.П. Победоносцева. Человек с широчайшими познаниями, профессор Московского университета по кафедре гражданского права, искренне верующий человек, – он занял, как ему казалось, охранительную позицию по отношению к Церкви и к государственному строю. Путь западной цивилизации он расценивал как тупик, поэтому не хотел, чтобы Россия повторяла ошибки Запада. «Россию надо подморозить, – говорил он, – чтобы она не протухла». Но охранение России ему виделось не в творческом наследии святых отцов, не в охранении догматики и канонов, а в сохранении народного быта и уклада церковной жизни. Он был противником догматического богословия, – в нем не видел никакого проку.

Однако такое нетворческое охранение привело его в конечном итоге к очень серьезным заблуждениям. Он не понимал духовного подвижничества, поэтому его смущали такие духовные делатели, как Феофан Затворник, Иоанн Кронштадтский, он был даже против канонизации Серафима Саровского. Выступил против созыва Поместного Собора, потому что не доверял иерархам с их слишком отвлеченным богословским, а потому не практичным подходом. В Соборе ему виделась еще одна опасность – слишком демократичного подхода, а он был принципиальным противником демократии. Он противился всяким новшествам, а новшеством ему казался и отход от синодальной системы управления Церковью. Поэтому, будучи очень влиятельным и авторитетным чиновником и проводя политику удержания, а не творческого преобразования, он оказал на самом деле медвежью услугу России, потому что уже в годы первой революции была возможность созвать Собор и обсудить все назревшие церковные проблемы. Возможно, второй революции мы бы уже тогда не имели. Без его влияния и решение государственных проблем могло бы носить творческий характер, что также могло предотвратить революцию.

Противостояние духов

в ХХ веке

Противостояние красных и белых в гражданской войне, по существу, было все тем же противостоянием уже знакомых нам духов. Только теперь дворянство и крестьянство [351] выступали уже на стороне тех духов, с которыми прежде враждовали. Характерно, что многие боевики из Союза Русского Народа после революции записались в Красную гвардию.

До сих пор существует исторический миф о том, что Красную армию создал Лев Троцкий. Мол, беспредельным террором он заставил царских генералов и офицеров воевать в Красной армии – и благодаря этому выиграл в гражданской войне. Этому историческому стереотипу противоречат исторические факты. В отношении царских генералов и офицеров Троцкий объявил не террор, а безоговорочную амнистию. Никакого давления на бывших офицеров не оказывалось – об этом свидетельствует тот факт, что не было общепринятого шантажа через угрозу членам семей всех бывших. Заградотряды использовались против всех бежавших с поля боя, а не конкретно против бывших царских офицеров. Наоборот, царские офицеры в Красной армии были, скорее, в привилегированном положении – они пользовались определенными льготами. Однако все эти факты легко входят в другую концепцию, объясняющую происхождение и победную мощь Красной армии.

Красную армию создавали бывшие царские генералы – 30% бывшего офицерского корпуса стали костяком командного состава Красной армии. Те, кто прежде верно служили царю, хотели сохранить страну – и другой, кроме большевиков, силы, способной это сделать, они в то время не видели. «Февральская революция положила начало распаду России, который продолжался несколько лет. На ее месте возникли – в точности, как в 1991 году – «независимые государства» – Украина, Литва, Латвия, Эстония, Грузия, Азербайджан, Армения и даже Дальний Восток. Сам Керенский, уже оказавшись за границей, признавался в своих мемуарах, что, продержись Временное правительство до ноября, России как государства не стало бы», – пишет Владимир Карпец в своей статье «Прецедент Потапова-Ленина», из которой далее мы заимствуем всю информацию, касающуюся истории создания Красной армии [352]. Распад государства стал уже фактической оккупацией Дальнего Востока, Сибири и Севера, где иностранные войска проводили жесткую террористическую политику по отношению к местному населению. Реакцией на этот распад, оккупационную политику и дезорганизацию армии было создание тайной военной организации, состоявшей из бывших генералов Генштаба царской разведки во главе с генералом А.А. Самойло, ее целью было свержение Временного правительства. Либеральная демократия не могла в условиях начинающегося хаоса и распада решить проблему управления страной. Созыв учредительного собрания преступно задерживался. Реально слабую демократию в такой ситуации могли бы заменить только две силы: большевики (красные) и белые, недаром представители элиты прежней армии разделились в этих армиях в дальнейшем пополам. Большевики оказались сильнее и организованнее. Характерно, что в этих условиях учредительное собрание стало помехой и большевикам, и белым (при попытке его возобновить у Колчака).

«Несомненно, – пишет В. Карпец, – за спиной генерала Самойло стояли генерал Н.М. Потапов и военный министр генерал А.И. Верховский». Начальник Разведовательного управления Генштаба генерал Потапов еще в июле предложил свои услуги военной организации большевиков и постоянно их оказывал. Но ведь и большевики готовились к свержению правительства. Интересно, что в октябрьском перевороте активное участие принял балтийский флот под командованием царского контр-адмирала А.А. Развозова. Уже в ноябре 1917 года Потапов был назначен начальником Генштаба и управляющим военным министерством. В декабре он стал управляющим делами Наркомвоена. Красной армией фактически руководили царские генералы – в ней служили 639 генералов и офицеров Генштаба. Они занимали ключевые посты, такие как Главнокомандующий вооруженными силами республики Советов, начальник Генштаба, начальник Оперативного управления Полевого штаба РККА, командующие фронтами, командующие флотами. Из 100 командиров Красной армии в период с 1918 по 1922 год 82 были прежде царскими генералами и офицерами. Так что успешные боевые действия Красной армии объясняются отнюдь не идеологическим коммисарским руководством (царские генералы не вступали в партию и, более того, потребовали упразднения солдатских комитетов и советов, беспрекословного выполнения приказов), а профессиональным составом ее руководства. Это была в полном смысле кадровая армия. Обычно приписывают большевикам большое влияние на армию до революции, но и до революции это влияние было незначительным, а после революции оно сдерживалось влиятельным в это время руководством из бывших, о чем свидетельствует упразднение солдатских комитетов и отстранение от высшего командования большевистских комиссаров.

Днем создания Красной армии считается 23 февраля, но 23 февраля немцам без боя были сданы Нарва и Псков. Считать началом создания армии день ее позорного поражения было бы просто безумием. Но «22 февраля, – цитирует Карпец современного исследователя Олега Стрижака, – из Могилева в Петроград приехала большая группа генералов во главе с начальником штаба Ставки Верховного главнокомандования генералом М.Д. Бонч-Бруевичем. Вечером они встретились с Лениным и Сталиным. Трудный разговор продлился до утра, речь шла о спасении России. Требование генералов: немедленное заключение мира, на любых условиях, национализация всей оборонной промышленности – горнорудной, металлургической и прочая <…>, новая армия строится на основе всеобще воинской обязанности, запретить все солдатские комитеты и советы, никакого обсуждения приказов, железная дисциплина, за воинские преступления – расстрел. Ленин принял все требования. 23 февраля 1918 г. Ленин имел самую тяжелую битву. Его ЦК категорически выступило против мира и против “царской” армии. Ленин ультимативно заявил, что уходит из ЦК. Поздней ночью предложения Ленина были приняты <…> 4 марта в Республике Советов был учрежден Высший Военный совет, его возглавил генерал Бонч-Бруевич».

Так что Троцкий вовсе не был идейным вдохновителем и технологом создания Красной армии – он был всего лишь администратором-куратором деятельности царских генералов. В таких условиях создать новую армию с нуля было невозможно. Большевики воспользовались всеми ресурсами, которыми обладала пятнадцатимиллионная царская армия – и прежде всего главным ресурсом – идейной элитой, способной возглавить и организовать новую армию. Без этого ресурса, одними заградотрядами и расстрелами сколотить хоть сколько-нибудь боеспособную армию не только в тех условиях, но и вообще было невозможно. Без этого ресурса большевики были бы обречены на поражение.

Военная царская элита разделилась на две равных части – на «белых» и «красных». В армии «белых» было 750 генералов и офицеров Генштаба царской армии. Поэтому не так просто расставить «знаки препинания» в оценке этих движений. Одно несомненно – советская республика удерживала территорию России в прежних границах все семьдесят лет своего существования. И в этом видится Промысл Божий. Но как только «февраль» был повторен – Россия была растерзана на лоскуты и ослаблена. Характерно, что советская армия в это время в результате многочисленных административных и кадровых перестановок была фактически расформирована.