Захватив зайца и, выпустив его на другом берегу болота, вернулся в штаб и доложил комбату о своих наблюдениях.

- Вы знаете, я сам чувствую что то неладное.

Говорил с командиром полка, а он утверждает, что "все в порядке". Я вас попрошу. Побудьте 114 завтра в роще. Понаблюдайте за противником сами. Боюсь, чтобы не случилось какой-нибудь неприятной неожиданности. Да, кстати, в штабе дивизии мне сказали, что вам присвоено звание капитана. Поздравляю...

Я охотно исполнил приказание комбата, которое в этот момент звучало уже как просьба (так всегда бывало в минуты опасности). В эти прекрасные весенние дни бывать в роще - было сплошным удовольствием. Кроме того, как не парадоксально это звучит, роща была пока самым безопасным и спокойным местом. Наши окопы и тылы беспрерывно обстреливались редким методическим огнем немецкой артиллерии. Считая, очевидно, рощу "нейтральной" и думая, что в ней никого нет, противник совершенно не обстреливал ее, предоставив нам пользоваться этим, своего рода, "парком отдыха".

В этот раз я пришел в рощу на рассвете; убедившись, что все в порядке, - отправился на опушку леса и стал вести наблюдение. Все было как всегда, только на левом фланге отчетливо слышались звуки двигающихся танков, треск каких то моторов и заметно было оживление.

Было около одиннадцати часов дня, когда передо мною вырос вдруг посыльный штаба батальона.

- Как вы попали сюда? - удивленно спросил я. - Зачем вы пришли?......

- Товарищ старший лейтенант, пришел приказ срочно отступать. Батальон уже двинулся. Комбат послал меня сказать, чтобы вы догоняли нас.

- Ну, досиделись. А теперь драпают!....

Быстро собравшись, мы спустились к болоту. Переходить через него посреди бела дня - было безумием. Но немцы, видимо, занятые чем то другим, нас не тронули. Мы поднялись и вошли в наши окопы. Они были пусты. Пройдя их, я еще раз обернулся и внимательно оглядел линию окопов противника, ожидая увидеть наступающие части. Все было тихо и мертво. Углубившись в лес, мы подошли к штабу батальона. Никого. Раскрытые окна и двери. Следы быстрого, почти панического бегства. Мы переглянулись.... Что же такое происходит, если нас бросили и бежали?

Неприятное чувство охватило меня. Остаться одному с одиннадцатью солдатами, в полной неизвестности - куда идти и, что делать и видеть, при этом, как все остальные куда то бежали, - положение странное и необычное.

Приказав оставить себе только автоматы и патроны, а все лишнее в создавшихся 114 условиях - сложить в помещении штаба, я двинулся дальше на восток.

Лес, деревья, снова никого.... Выходим на какой то холм... Слева под ним проходит шоссе. По шоссе двигаются, в том же направлении, что и мы, какие то группы людей. Справа -гряда холмов, на которой рвутся немецкие мины.

Мы спускаемся на шоссе.