Преп. Иоанн Лествичник в главе Лествицы, посвящённой целомудрию, учит о степенях мысленной брани с грехом:

«Нечистые и постыдные помышления обыкновенно рождаются в сердце от беса блуда, сего сердцеобольстителя, но их исцеляет воздержание и вменение их ни во что.

…По определению рассудительных отцов, иное есть прилог, - иное – сочетание, иное – сосложение; иное – пленение, иное – борьба и иное так называемая страсть в душе.

Из всех сих первое безгрешно, второе же не совсем без греха, а третие судится по устроению подвизающегося; борьба бывает причиною венцов или мучений; пленение же иначе судится во время молитвы, иначе в другое время, иначе в отношении предметов безразличных, то есть ни худых, ни добрых, и иначе в худых помышлениях. Страсть же, без сомнения, подлежит во всех или соразмерному покаянию, или будущей муке; но кто первое (то есть прилог в мысли) помышляет бесстрастно [4], тот одним разом отсекает все последнее.

Просвещеннейшие и рассудительнейшие из отцов приметили еще иной помысл, который утонченнее всех вышепоказанных. Его называют набегом мысли, и он проходит в душе столь быстро, что без времени, без слова и образа мгновенно представляет подвизающемуся страсть. В плотской брани между духами злобы ни одного нет быстрее и неприметнее сего. Он одним тонким воспоминанием, без сочетания, без продолжения времени, неизъяснимым, а в некоторых даже неведомым образом вдруг является своим присутствием в душе. Кто плачем успел постигнуть такую тонкость помысла, тот может нас научить, каким образом одним оком, и простым взглядом, и осязанием руки, и слышанием песни без всякой мысли и помысла душа может любодействовать страстно».

Таким образом, святые отцы учат, что прилог не является грехом, так как мысль пришла к нам без участия нашей воли. Но сочетание, сложение и дальнейшее – уже грешно, так как мы уже размышляем с участием нашей воли.

Св. Игнатий Брянчанинов показывает различие между духовным и телесным блудным грехом, утверждая при этом, что оба они лишают грешника богообщения:

«Особенно тяжелое впечатление производит на нас услаждение плотскими вожделениями. Отцы называют их осквернителями духовного храма Божия.

Некоторые утверждают, что впадение в блудный грех телом и впадение в него умом и сердцем есть преступление одинаковой тяжести и значения. Такое мнение свое они основывают на словах Спасителя: «Всяк, иже воззрит на жену, ко еже вожделети ея, уже любодействова с нею в сердце своем» (Мф. 5, 28). Несправедливое мнение! Это сказано в дополнение ветхозаветной заповеди; это сказано тем, которые признавали грехом один телесный блуд, не понимая, что «помышления злая», к которым причисляются помышления блудныя, «исходят от сердца, оскверняют человека» (Матф. 15, 19-20), «отлучают от Бога» (Прем. Сол. 1,3), отъемлют чистоту - средство Богозрения. Услаждение блудными помыслами и ощущениями есть блуд сердца и осквернение человека, соделывающия его неспособным к общению с Богом, а блуд тела есть изменение всего человеческаго существа от смешения с другим телом (1Кор. 6,16), есть совершенное отчуждение от Бога, есть смерть, есть погибель. Чтобы выдти из перваго состояния, должно изтрезвиться; чтоб выдти из втораго, должно воскреснуть, должно снова родиться покаянием».

Преподобный Ефрем Сирин:

«Если кто разорит храм Божий, того покарает Бог» (1 Кор. 3, 17),- говорит Священное Писание... Усиленно сопротивляйся демону блуда; не соглашайся увлечься помыслом, потому что от искры разгораются угли и от дурной мысли умножаются дурные пожелания. Старайся истреблять и воспоминания о них».

"...никто да не надеется достигнуть покоя (в сем деле), предавая себя в послушание внушениям врага, ибо тогда мучитель сей будет держать их в плену чрез помыслы и услаждения похотные, хотя без дел срамных. В таком положении, поелику они не познали жены, враг внушает им мысль приписывать себе девство, тогда как все тело исполнено у них скверны похотной. Так враг делает, что величаются они, как свободные от греха, тогда как он насыщает их «гроздом желчи и гроздом горести»" (Втор. 32, 32).

О гибельности нечистых помыслов свидетельствуют Предание Церкви и святые отцы:

«В некотором женском монастыре жила при игумении ее племянница, прекрасная собою, по наружности, и неукоризненного поведения. Все сестры любовались и назидались ее ангеловидностию и необыкновенною скромностию. Она скончалась. Ее похоронили торжественно, в твердой уверенности, что чистая душа ее воспарила в райские обители.