Ненависть к демонам много содействует нам ко спасению и много пригодна в делании добродетелей, и однако же воспитывать ее у себя, как некое доброе порождение, мы не в силах, потому что ее рассеивают в нас духи сластолюбия и душу опять воззывают к содружеству и свыкновению с ними. Но Врач душ сие содружество, лучше же неудобоисцелимую гангрену, врачует оставлением, попуская нам ночью и днем терпеть от них что-либо страшное. Вследствие этого душа опять восходит к первообразной (нормальной) ненависти к ним, научаемая говорить к Господу словами Давида: «совершенною ненавистию возненавидех я: со враги быша ми» (Псал. 138, 22). Ибо тот совершенною ненавистью ненавидит врагов, кто ни делом, ни мыслью не согрешает, – что есть знак наивеличайшего и первого (какое было в Адаме) бесстрастия.

Преподобный Макарий Египетский:

Мудрые, когда восстают страсти, не слушают их, а изъявляют гнев на злые пожелания и делаются врагами самими себе.

Преподобный Исидор Пелусиот:

Страсть если найдет вас обессиленными и ослабевшими, то легко поборет; а если найдет трезвенными и разгневанными на нее, то немедленно оставит вас.

Евагрий Понтийский:

Этот лукавый изобретает и тысячи других [козней], которые нет необходимости делать известными и передавать в письменном виде. Весьма действенным в отношении таковых помыслов является кипение яростного начала [души], когда оно направлено против беса, - этой ярости он боится больше всего, если она возмущается против его помыслов и уничтожает умопредставления, [внушенные] им. Это и означают слова: «Гневайтеся, и не согрешайте» (Пс. 4, 5), которые являются полезным лекарством для души, применяемым при искушениях.

5) От чувственных, соблазнительных впечатлений и мыслей надо переходить к нравственно-назидательным

Св. Феофан Затворник наставляет для противодействия нечистым прилогам взращивать в душе противоположные, благие помыслы и ими защищать сердце:

Началась брань — храни преимущественно сердце: не давай доходить возникающим движениям до чувства, встречай их у самого входа в душу и старайся поразить здесь. А для сего спеши восставить в душе убеждения, противоположные тем, на коих держится смущающий помысел. Такие противоубеждения суть в мысленной брани не только щит, но и стрелы — защищают сердце твое и поражают врага в самое сердце. С тех пор в том и будет состоять брань, что возникший грех будет постоянно ограждаться мыслями и представлениями, защищающими его, а борющийся будет со своей стороны уничтожать сии оплоты мыслями и представлениями противоположными.

Преп. Никодим Святогорец учит духовной брани против блудных искушений:

«Когда почувствуешь, что увлекаешься чьею-либо красотою, приведи на мысль, что под сею привлекательностию кроется преисподний змий, готовый убить тебя или хоть поранить, и скажи ему: «А, проклятый змий! Это ты воровски стоишь здесь, ища поглотить меня! Напрасный труд, ибо Господь мне Помощник». Потом, обратись к Богу, скажи: «Благословен Ты, Боже мой, обнаруживший предо мною скрытого врага моего и не давший меня в ловитву зубом его» (см.: Пс. 123, 6). А затем укройся, как в некое спасительное убежище, в раны Распявшегося за нас, посвящая себя им, при мысли, сколько Господь наш претерпел в святейшей плоти Своей, чтоб тебя избавить от греха и вселить в тебя омерзение к плотским страстям.

Напомню тебе еще об одном, как об орудии к отражению обольщений красоты плотской, именно: когда подпадешь этому, спеши добре погрузить ум свой в помышление о том, что будет по смерти это, так увлекающее тебя, существо? Смрадный гной, преисполненный червей».

«Размышление же твое, в то время как множатся в тебе срамные помыслы плотской сласти, да не будет направлено прямо против них, хоть иные и советуют это; не берись изображать мысленно пред собой нечистоту и срамоту грехов плотской похоти, ни угрызения совести, которые последуют затем, ни растления естества твоего и потерю чистоты девства твоего, ни помрачения чести твоей и другое подобное. Не берись, говорю, размышлять об этом, потому что такое размышление не всегда бывает верным средством к преодолению искушения плоти, а, напротив, может послужить к усилению брани, иной же раз и к падению. Ибо, хотя ум при сем будет вести мысленную речь свою в укор и противление сей страсти, но как мысль, несмотря на то, все же будет держаться на предметах ее, к которым так неравнодушно сердце, то не дивно, что тогда, как ум расточает такие строгие суждения о таких делах, сердце соуслаждаться будет ими и соглашаться на них, что и есть внутреннее падение. Нет, надобно рассуждать о таких предметах, которые бы заслонили собой эти срамные вещи и совсем отвлекли от них внимание, содержанием же своим отрезвительно действовали на сердце. Такого рода предметы суть жизнь и страдание воплотившегося ради нас Господа Иисуса, неминуемый час смерти нашей, трепетный день Страшного суда и разные виды адских мучений».