Но что же это я все к детям обращаюсь? Дети идут туда, куда их ведут, — и так идут, как их ведут… Все лежит на вас, детоводители. Примите же на свой труд обязательное для детей и дайте им возможность выполнять то свойственным им образом. Помните слово Господа к тем, кои почему‑то не допускали к Нему детей… «Оставите детей приходити ко Мне, и не браните им: таковых бо есть Царствие Божие» (Мк.10,14). Верите ли, что потребность благочестия жива и сильна у детей, хотя не осмыслена и не введена в формы? Не заглушайте же сего ростка духовной, спасительной жизни допущением или учреждением для детей такого порядка жизни и занятий, который бы отдалял их от Церкви и отчуждал от нее. Если допустите это, вы будете убивать душу прежде, чем она достигнет возраста, в котором сама может не бояться за себя и не страшиться «убивающих тело» (Мф.10,28).

Веруете, что с сего дня Господь здесь — особенным Своим благодатным присутствием, знаете, как Он желает, чтоб дети были приводимы к Нему невозбранно… Приводите же их сюда, — приводите во всякий свободный час. Я не могу представить ни одной основательной мысли, которою можно б было оправдать отказ в этом детям. Те, кои в то время хотели было не допускать детей к Господу, могли представить в свое извинение опасение обеспокоить Господа или лишить других утешения слышать слово Его… Что вы скажете в свое оправдание?! Уж не то ли, как часто слышится, что высота действий веры выше понятий дитяти?! Но кто не знает, что таинства веры приемлются сердцем? Если есть сердце у детей, то есть вместилище веры. Да, есть, — и еще какое! Такое, которое нам самим ставится в образец. «Аще не… будете яко дети, не внидете в Царствие Божие» (Мф.18,3). Прибавьте к сему, что атмосфера храма, в котором вместе со всеми его священнодействиями осимволена вся вера наша, — атмосфера сия чиста, Небесна, Божественна! Кто же способен дышать и оживляться сим воздухом? Мы ли, избитые падениями, израненные страстями, омраченные суетою, или эти невинные души?! «Не браните же им приходить» сюда. Они здесь — в настоящей своей среде. С другой стороны, как всякая другая жизнь возбуждается, развивается и зреет невидимо, сокровенно, неуловимо для наблюдения, так и жизнь духовная зарождается и спеет тайными путями — глубже нашего сознания. Так в семени, брошенном в недра матери–земли, спит росток. Скажите, как возбуждается он к жизни? Укажите этих сокровенных возбудителей и пути, какими проникают они к сердцу семени? Тут участвуют и солнце со своею теплотою, и земля с влажностию; но главные ли они здесь деятели, или только проводники других деятелей, никто сего определительно сказать не может. Вот и мы дышим и дыханием (в связи с другими условиями) поддерживаем в себе огнь жизни. Кажется, тут ничего особенного нет, кроме механического движения груди, — входа и выхода воздуха… Но между тем под сим видимым совершается невидимо для нас втечение высших живительных стихий из атмосферы, которые, проходя к исходищам жизни нашей, освежают, питают и усиливают ее. Такими же невидимыми наитиями возбуждается, развивается и зреет в нас жизнь духовная. «Не приходит Царствие Божие с усмотрением» (Лк.17,20), — говорит Господь. Неведомо как: то объем лет душу веяние любви Божией, то освежает ее дыхание благоговейного страха Божия, как дыхание утренней прохлады, то оживляет движение теплоты сердечной, — но при сих только действиях и живем мы духом. Напрасно потому и в сем отношении хотят ограничить все ведением. Нет… Для образования и укрепления жизни духовной — одно условие: держать ее непрестанно под влиянием действий, в которых сокрыты Божественные силы, чтоб пользоваться их притечением и наитием… Где же все это? Здесь — в храме… «Не браните же детям приходить» сюда…

Понимание святой веры и действий ее должно прийти после, как цвет по образовании ствола, чтоб принести потом зрелый плод сознательного благочестия. Ясные понятия о предметах веры благотворны, когда, по образовании своем в душе, они найдут на деле готовую уже жизнь благочестную, ибо тогда они освещают ее сознанием и тем еще более делают ее прочною и несокрушимою. Но что в сих понятиях, когда они застанут образовавшуюся уже и окрепшую в привычках жизнь, совсем им противоположную? Это будет пустоцвет, не могущий дать плода. Когда понятия в разладе с чувствами, их встречают недоверием, колеблют сомнениями и изгоняют отрицанием. Этого ли хотите от трудов ваших? То есть хотите ли наперед уже разорять то, что созидать только преднамереваетесь?

Боятся, обыкновенно, утраты времени. Нередко слышится: «Много у нас положено, или предположено, занятий, и нет свободных часов для того, чтоб ходить в церковь». Не лучше ли сказать, что недостает не времени, а охоты и расположения?.. Будто порядок занятий не в наших руках, — и будто в самом деле где‑нибудь на свете есть люди так занятые, что не только часов, даже минут не имеют свободных? Да и кто требует много времени?.. Не нужно. Определите несколько минут утром и несколько вечером для внятной молитвы с пением — и довольно. Но не считайте сего тратою времени. Напротив, будьте уверены, что этою жертвою малого времени вы успорите труд, и, следовательно, много сбережете времени. Ибо что более всего нужно для успеха в каком бы то ни было обучении? Мирный дух и внимание. Где же взять их? Здесь — у престола Божия. Они нисходят свыше от Бога мира. Пусть здесь утешатся чувства, умиротворятся мысли и освежатся души детей… И они несравненно больше успеют в тот день, нежели когда не побывают здесь. А благословение Божие разве не нужно для детей? Приидите же с ними сюда и возьмите его здесь у Господа. Оно расширит их души и сердца и сделает их многовместительным сосудом для всякого обучения. Не подражайте тем, которые все хотят сделать сами, ни в чем не доверяя и ничего не вверяя Господу. Ибо вековыми опытами уже дознано, что они всуе бдят и всуе труждаются (Пс.126,1).

Вот что нужно для окончательного совершенства сего заведения и вот чем надобно завершить вам свои о нем труды и попечения! Надобно завести здесь такой порядок, чтоб дети каждый день бывали в храме и благоговейно припадали здесь к Господу, хвалу Ему воспевая и молитвы Ему воссылая своими детскими устами. Это же нужно и для полноты нынешнего торжества. Храм сей отныне посвящен святому мученику Максимилиану, одному из семи отроков, иже во Ефесе (августа 4–го). Отрок — мученик, без сомнения, потому что с детства воспитал и укрепил в себе дух благочестия, превитая в храмах Бога Истинного. Будет ли ему приятно, если он всегда почти будет видеть храм свой пустым, а соседние жилья полными? А Архистратиг Михаил, — сей служитель Божией славы, страж, защитник и забрало Божией чести, которому нынешний посвящается день, — будет ли доволен, заметив в нас равнодушие к обучению детей воздавать честь и славу Единому Богу в сем храме?! Помолимся же, братие, ко Господу, чтоб, начавши в вас сие доброе дело — приют, — Он же и совершил е в похвалу вам за него в День Христов! Аминь.

8 ноября 1859 года. В г. Тамбове, в Мариинском приюте

3. На освящение храма (О значении храма для жизни христиан)

Если бы собрать воедино души всех, здесь находящихся, и всех обвесть одним взором, то, при всем разнообразии лиц и состояний, при всем различии помышлений и расположений, нельзя бы не увидеть одного общего всем и во всем отпечатлевающегося чувства радости и духовного веселия о сооружении храма, и такого храма. В этом с нашей стороны должная дань благочестивому усердию и терпеливому труду храмосоздательницы (Ее превосходительства Веры Николаевны Воейковой), — дань свободного духа, невольно, однако ж, исторгаемая. И действительно, зная, что значат храмы Божий в христианском житии, нельзя не исполняться особенным удовольствием, когда видишь их воздвигаемыми попечительною о своем спасении и о спасении других любовию; нельзя не изъявить благодарения Господу, вложившему мысль и помогшему; нельзя остаться непризнательными и к тем, кои вняли внушению и не щадили труда и достояния в исполнении. Такими чувствами да венчается нынешнее наше торжество и наше в нем участие!

Но, братие, этим одним ограничиваться нам не должно. Покой утешения собственно приличен только жертве любви. Чтоб и нам, не приносившим здесь такой жертвы, достойно внити в тот же покой, приложим и со своей стороны иного рода жертву — жертву готовой покорности воле Божией, какая открывается в сооружении храмов среди христиан и для христиан, потому что с сим сопряжены известные, налагаемые на нас обязательства, которые возобновлять в совести должны мы всякий раз, как участвуем в подобном нынешнему торжестве или совершаем воспоминательное о нем празднество.

Хочу напомнить вам о сих обязательствах. Не думаю, чтоб для вас нужно было пространное о том слово, когда вы и сами являете себя столь усердными к храму. Потому ограничусь кратким указанием значения для нас храмов и того, к чему сие значение обязывает нас.

Что значит для нас храм? Храм для нас есть то же, что сердце для тела. Это прообразовала еще древняя скиния, которая всегда находилась внутри народа, — в пути ли были израильтяне или стояли станом. Там и здесь колена израильтян всегда располагались вокруг скинии так, что она, точно, составляла средоточие, или сердце, народа. Зачем такова скиния — сень грядущих благ? Затем, чтоб научить нас таковыми иметь храмы, в коих истиною действуется то, на что скиния только указывала. Утвердим же внимание свое на сей мысли и пойдем вслед нее.

В сердце живо отражается всякое движение, состояние и действие нашего тела. Бодренность и дремота, крепость сил и слабость, здоровье и болезнь, льгота и тягота и прочее — все вообще отражается в сердце и вызывает с нашей стороны соответственные тому действия. Не то же ли самое есть между нами и храм? Всякая наша нужда духовная не отзывается ли в храме и не вызывает ли из него соответственных действий? Смотрите: печален кто — идет в храм петь параклисис Богородице; радость получил идет туда же воспеть благодарное молебствие; дом надо строить — из храма берется благословение; колодезь вырыть — то же; дождя нужно храм ходит по полям, чтоб привлечь дождь с неба; болезнь постигла — Церковь приходит ходатайствовать о выздоровлении; родилось дитя — оно возрождается к новой жизни в храме; согрешит кто — очищается от скверны в храме; новая семья зачинается — она сочетавается в храме; в путь собирается кто — напутствуется молитвами в храме; умер кто — тело его провожается на покой в недра земли из храма, а о душе его возносится ходатайственная молитва в храме и прочее и прочее. Вообще нет ни одного значительного дела, которое бы совершалось, как следует по–христиански, помимо храма или без соприкосновения с ним. Как нитями какими прикреплены мы к храму. К нему привлекаемся всякий раз, как зачинаем что новое, и из него уже исходим на дело свое. Так осязательно верно, что храм есть истинное средоточие, или сердце, нашей христианской жизни.