Системный подход позволяет осмыслить явления и факты, происходящие с той или иной формой жизни или искусственного объекта, произведенного человеком в сопоставлении не одного, не двух, а десятков различных факторов и явлений. Таким образом, удавалось описать сложнейшую систему, которая натуральным образом осмысления ничего не давала. Общество ли это людей, поведение предмета, летящего в атмосфере, формирование кристаллической решётки, так или иначе системный подход мог одновременно охватить мыслью всю эту многогранность. Причём в динамике.

Системный подход позволял и позволяет представлять себе многие динамические процессы, происходящие внутри системы или внутри какого-то явления. К счастью для человеческой мысли, наука не стоит на месте, человеческое мышление развивается, появляются и другие методы мышления.

Идея развития и идея системного подхода и многие другие, имеющиеся в гуманитарных науках, в том числе в языкознании, психологии — это лишь только методы. И нужно уметь грамотно методологически как этот метод применить, так и успеть вовремя от него отказаться. Постигнутое человеком может восприниматься и вне тех доказательств и системы аргументации, которая человеком вырабатывалась в ходе этого постижения. То, чего достигает человеческий ум и что открывается его личности, гораздо важнее, чем тот путь, который она проделала.

Мне кажется, так произошло и с эволюционной гипотезой.

И вот эволюционная гипотеза появилась для биологии и стала ведущей идеей, которая позволяла формировать некоторые, и особенно те области знания, которые стали называться эволюцией и учением об этом.

Что касается методологии преподавания, то здесь очень важно понимать, что некоторые идеи, взятые из эволюции, были переложены на иной материал, многие исследования проводились по аналогии, т. е. идея развития использовалась столь широким и прикладным образом, что многие явления, которые не увязываются с непосредственными наблюдениями и экспериментальными доказательствами, тем не менее в нашем сознании сохраняют свою роль, тогда как в нашем опыте и духовном и теоретическом существуют явления, прямо противоположенные развитию: явления деградации и регресса.

И именно православная мировоззренческая точка зрения больше склоняется к ним. Представление о мире, разрушающемся и распадающемся, представление о личности человека деградирующей и истории человеческой, находящейся в непрерывном регрессе, свойственно православному пониманию мира и прямо противоположно идее развития. Это не означает, что идея развития принципиально не подходит православному пониманию, мы должны исходить из того, что следует видеть определённую пользу этого метода мышления для науки на каком-то этапе её развития. Но мы также должны видеть и то, что существуют совсем иные методы теоретического знания и что в церковных науках, а таковые существуют, и в богословии тем более, мысль примириться с идеей развития не может.

Православное богословие учит нас мыслить мир не в одной парадигме линейно движущегося в истории мира, а как минимум в двух. Вторая парадигма исходит из фундаментальной онтологической точки — первородного греха. От этой точки в истории мир переменил вектор своего линейного развития на противоположный. Мир стал деградировать.

Однако Господь не оставляет мир. Человек и весь космос не только движим силой Духа, но и обновляется и преображается Богом. Это утверждение догматическое, а не естественнонаучное. Наука не может поставить такой проблемы, потому что она лежит в области религиозного сознания. Но реальность спасения мира от разрушения до срока, определенного Богом, такова же, какова реальность спасения человека во Христе. Премудрым промыслом Бог созидает разрушаемое человеческим грехом.

Наряду с процессами разрушения религиозное сознание ведает и промысел спасения. А научное сознание может видеть мир только в одной парадигме — линейной. Факты бытия мира в линейном осмыслении увязаны быть не могут. Именно поэтому идея развития может быть лишь моделью части реальности, и не единственной.

Прежде всего потому, что идея развития предполагает превращение из простого в сложное. Я не буду говорить о конкретных аргументах, но если мы попытаемся примирить идею эволюции с творением мира и человека Богом, то потребуется явный некий компромисс, который сегодня уже прозвучал в наметившейся на нашем Совещании дискуссии. Но богословие не терпит компромиссов.

Ведь эволюция предполагает, что сущность развивается в силу внутреннего механизма, лежащего в природе сущего. Богословие должно было бы предположить, что в тварь влагается вновь и вновь премудрость Божия или слово Божие, что возникла новая тварь, с новыми свойствами. Но она не содержит в себе причины появления новой формы, причины своего усложнения или причины своего проявления. Причиной этого усложнения является фактор, лежащий вне этой твари, и я думаю, что православному мышлению небезразличен этот фундаментальный факт. Всё, что сотворено Богом, само по себе поменять форму исходя из своих внутренних причин не может. Но Бог может вложить в эту тварь новый замысел или новый семенной логос. Ведь Господь сказал, что Бог может из камней сих воздвигнуть детей Аврааму. (Мф 3:9), Богу это возможно, но сами камни этого естественным путём проделать не могут. Стало быть, в догматическом мышлении этот фундаментальный факт нельзя примирить с идеей развития.

И второе, относящееся, может быть, более к научной сфере. Объединить явления между собой по родству и по генетической связи — вполне допустимая теоретическая посылка, она используется во всех науках, и в церковных науках тоже. Но вот допустить, что эти генетические связи указывают на явление первичное и явление вторичное, что это более сложное произошло из более простого, никаких оснований нет.