"Православный богослов и крупный ученый новомученик о. Павел Флоренский в известном труде "Столп и утверждение истины" исследует вопростворения всего человечества в Раюи всеобщего грехопадения во Адаме" [101].

Владыка Василий не мог не знать, что именно в этом вопросе о. П. Флоренский больше всего искажает православное учение, будучи главным выразителем софианской ереси. Последнее обстоятельство делает концепцию владыки В. Родзянко, изложенную в его книжке, еще менее заслуживающей принятия Православной Церковью.

8. Один пример неудачной защиты "православного эволюционизма"

Известный православный публицист дьякон Андрей Кураев уже не единожды высказывался как убежденный эволюционист. По его мнению, "христианская традиция: склонна понимать "шесть дней" творения как шесть основных эпох возникновения мироздания. Вопрос о длительности этих "дней" считается не имеющим вероучительного характера" [102]. Между тем, в Православии, в отличие от протестантских кругов, под "христианской традицией" принято понимать традицию Святых Отцов. Мысль отца дьякона была бы убедительной, если бы подтверждалась мнением отцов Церкви. К сожалению, привести святоотеческих цитат о. Андрею не удается по той простой причине, что их просто нет. Как мы показали выше, церковное Предание всегда воспринимало Шестоднев достаточно буквально.

Дьякона Андрея Кураева в газете "Русь Православная" обвинили в ереси по многим пунктам (большинство из которых — фикция). Отвечая своему оппоненту в "РП" № 20, о. дьякон оправдывается следующим образом.

"Так сотворены ли светила раньше земных растений или позже?"

— вопрошает он.

"Я же в объяснении этого вопроса опираюсь на книгу сербского богослова прот. Стефана Ляшевского "Опыт согласования современных научных данных с библейским повествованием в свете новейших археологических раскопок и исследований"".

Здесь чутье подводит церковного публициста. Ссылаться на прот. Стефана Ляшевского не следует потому, что его богословие о Шестодневе не православно, а еретично, являют собой чистый эволюционизм. Отец Андрей пытается также подтвердить свое общее с прот. Ляшевским мнение двумя ссылками — на св. Иннокентия Херсонского и Дидима Слепца. Однако тщетно: приведенные им цитаты никак не подтверждают идей эволюционизма.

Наконец, в ход идет весьма опасный и ответственный аргумент — будто бы "Св. Григорий Богослов также не считает необходимым неукоснительно следовать буквальной хронологии Шестоднева" [103]. Такое весьма странное заявление о. диакон подкрепляет соответствующей цитатой.

"Было некогда, что все покрывала черная ночь, не просиявал еще любезный свет зари, солнце не пролагало с востока огненной стези, во все, одно с другим смешанное, и связанное мрачными узами первобытного хаоса, блуждало без цели. Ты, блаженный Христе, прекрасно распределил каждой вещи свое место в мире и прежде всего указал быть свету; а потом округлил величайшее из чудес — звездное небо, проникнутое светом солнца и луны. В подножие же неба положил мою землю; потом горстями земли связал море, а морем землю, так что вес это (небо, море, земля) составило мир" [104].

При этом замечается, что "этот текст можно понять так, что свет был оформлен в светила прежде создания "моей земли"".

Но всякому ясно, что приведенный текст святителя Григория Богослова можно вовсе и не пытаться понимать так извращенно. Более того, никто не вправе приписывать Святому Отцу позицию, противоречащую его собственным словам, напрочь отвергающим ересь эволюционизма и утверждающим православное библейское понимание Шестоднева.