Отец дьякон верно отмечает один из плодов апостасии ХХ века. Но, слава Богу, эта позиция не отражает мнения всей Церкви. Не все архиереи такие модернисты, как упомянутый о. Андреем архиеп. Михаил (Мудьюгин); не все священники такие либералы, как прот. Василий Зеньковский. Личное общение автора этих строк со старцами и монахами Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, Псково-Печерского монастыря и с другими благочестивыми христианами позволяет свидетельствовать, о не увядшем в нашей Церкви святоотеческом преемстве. Эта же живая нить, связующая с древними отцами, чувствуется в книгах иеромонаха Серафима (Роуза). Отец Андрей сам признается:

"Что же касается позиции о. Серафима (Роуза), то я не могу сказать, что она ошибочна".

Правда, к сожалению, он тут же продолжает свою мысль, изменяя ее содержание:

"Просто это — не единственная позиция, которой имеет право придерживаться православный человек" [112].

Но антиэволюционистские труды о. Серафима (Роуза) содержат не альтернативное богословское суждение по общим вопросам, а обличают ересь. Причем характер ереси эволюционизма такой, что не допускает взаимного полупроникновения в Православие.

В IV веке были еретики ариане, но были и известные еретикиполуариане. Ересь первых была осуждена Церковью на I Вселенском Соборе, а ересь вторых — на II Вселенском Соборе (как омиусийское и духоборческое учение Македония). Вспомним, что ариане учили о Сыне Божием, что Он не единосущен Отцу; полуариане — что Он подобносущен Отцу; но оба мнения были отвергнуты кафолическим Православием, учившим, что Сын единосущен Отцу Небесному. Таким же образом, не имеет никакого отношения к Православию ни "чистый" эволюционизм Дарвина, ни "телеологический" эволюционизм Т. Шардена. Чистый безбожный эволюционизм, по типу дарвинского, вполне может быть уподоблен арианству, напрочь лишающему Христа божественного достоинства. "Телеологический" эволюционизм, по типу шарденовского, не устает повторять, что все многомиллиардное (многомиллиарднолетнее) развитие Вселенной, включая появление жизни и человека, происходило "по воле Божией", при этом он навязывает Богу для творения мира выдуманный людьми механизм — эволюцию. Поэтому "телеологический эволюционизм" вполне можно сравнить с полуарианством, желавшем видеть во Христе опосредованное подобосущие божества. Но Православие отрицает эти богословские лжеучения как в отношении Христа, так и в отношении творения. Кафолическая Церковь содержит учение о единосущии лиц Святой Троице, и учение о творении мира Богом в шесть библейских дней, без всяких эволюционистских отрицаний или навязчивых перетолковываний.

(Смеем надеяться, что наше сравнение ересей арианства и эволюционизма не будет никем воспринято искаженно. Речь идет, разумеется, не о тождестве или подобии

Сына Божия творению, а о том, что Православие утверждает против ариан — равное божество Сына и Отца, против эволюционистов — непосредственное, без всякой эволюции — креационистское создание мира по Божественному Слову: "Яко Той рече — и быша, Той повеле — и создашася").

Так что отмеченную о. Андреем Кураевым эволюционистскую "традицию православного академического богословия" надо не воспевать, а изживать. Каких еще еретических "традиций" не возникнет в нашей Церкви, если каждую из них мы будем так защищать и лелеять!

И напрасно о. Андрей взялся защищать эволюционизм в Православии путем нетрадиционного прочтения библейского текста. Зачем, например, про выражение "райский сад" — по-еврейски "ган эден" — отец дьякон пишет, что его "скорее стоит перевести словом "огород""? Сколь бы ни была эта версия трактовки приемлема с точки зрения лингвистики, мысль эта столь экстравагантна, что не может приблизить читателя к традиционному церковному пониманию. Такого рода рассуждения способны лишь выявить остроту ума автора, но никакого отношения не имеют к истинному содержанию Священного Писания.