Volume 9, Book 2 (Commentary on the Romans)
2. Потом опять заключает речь молитвой, говоря: "Бог же надежды да исполнит вас всякой радости и мира в вере, дабы вы, силой Духа Святого, обогатились надеждой" (Римл. 15:13), то есть, чтобы вам освободиться от взаимного огорчения и не пасть когда-нибудь под влиянием искушений, а это случится тогда, когда вы будете избыточествовать в уповании. Упование же есть причина всех благ. Оно подается от Святого Духа, но не просто от Духа, а если привнесем нечто и со своей стороны. Потому (апостол) сказал: "в вере". Вы можете исполниться радости в том случае, если будете веровать, если будете надеяться. Но он не сказал - если будете надеяться, а - когда будете избыточествовать надеждой, так чтобы не только найти для себя утешение в бедствиях, но и радоваться от богатства веры и надежды. Этим вы и Духа Святого привлечете и, когда Он придет, сохраните все блага. Как жизнь наша поддерживается пищей, а пища создает жизнь, так, если имеем добрые дела, будем иметь и Духа, а если имеем Духа, будем иметь и добрые дела. Равно и наоборот, если не имеем добрых дел, Дух улетает от нас, а если лишимся Духа, то будем хромы и на добрые дела. Как скоро отступит от нас Святой Дух, приходит к нам дух нечистый, как это и случилось с Саулом. И что из того, если он не мучит нас, как Саула? Он давит нас иначе - худыми делами. Потому нам нужны гусли Давида, чтобы для души воспевать Божественные песни, то есть и песни Давида, и песни добрых дел. А если будем делать только одно из двух и, слушая песнопения, будем противоборствовать Псалмопевцу своими делами, как никогда Саул, то самое врачевство обратится нам в осуждение и безумие сделается более опасным. Прежде чем мы стали слушать, злой демон боится, чтобы мы, послушав песнопения, не исправились, а когда, выслушав, остаемся все теми же, это освобождает его от страха. Потому воспоем песнь дел, чтобы изгнать из себя грех, который лютее демона. Ведь демон не всецело лишает нас неба, но иногда человеку бдительному даже содействует, а грех решительно отлучает от Небесного Царства. Грех есть добровольный демон, самовольное безумие, а потому никто о нем не жалеет, никто его не извиняет. Итак, для души, лежащей в грехе, будем воспевать песни, заимствуя их как из остального Писания, так и у блаженного Давида. Пусть поют уста, пусть поучается ум. И одно песнопение уже немаловажно. Если мы обучим песнопению язык, то, когда язык будет петь, душа устыдится желать противного. И не это одно благо мы приобретем, но и то, что узнаем многое, для нас полезное. В псалмах говорится тебе и о настоящем, и о будущем, и о видимом, и о невидимой твари. Если хочешь знать о небе, всегда ли оно пребудет таким, как теперь, или изменится, Давид ясно тебе ответит, говоря: "все они, как риза, обветшают, и, как одежду, Ты переменишь их, и изменятся" (Псал. 101:27). А если хочешь слышать о виде небес, слушай опять: "простираешь небеса, как шатер" (Пс. 103:2). Или угодно тебе знать больше о поверхности небес, он же опять скажет тебе: "устраиваешь над водами горние чертоги" (Псал. 103:3). И на этом он не останавливается, но описывает тебе широту и высоту небес и показывает, что они равномерны. "Как далеко восток от запада", говорит он, "так удалил Он от нас беззакония наши. Как высоко небо над землей, так велика милость Господа к боящимся Его" (Псал. 102:11-12). Любопытствуешь ли ты об основаниях земли, и это не будет скрыто от тебя, но послушай, как Давид воспевает и говорит: "основал ее на морях" (Псал. 23:2). Желаешь ли знать, отчего бывают землетрясения, он освободит тебя от всякого недоумения, говоря так: "призирает на землю, и она трясется" (Псал. 103:32). Спросишь ли о пользе ночи, и об этом узнаешь, услышав от него, что "во время нее бродят все лесные звери" (Псал. 103:20). Спросишь, к чему полезны горы, он ответит тебе: "высокие горы – сернам" (Псал. 103:18). Для чего камни, скажет тебе: "каменные утесы - убежище зайцам" (Псал. 103:18). Для чего бесплодные дерева, - знай: "на них гнездятся птицы" (Псал. 103:17). Для чего источники в пустынях? "При них обитают птицы небесные и звери полевые" (Псал. 103:11-12). Для чего вино? Не для утоления только жажды - на это достаточно и воды - но для того, чтобы веселить и утешать тебя: "вино веселит сердце человека" (Псал. 103:15). Поняв это, будешь знать, в какой мере должно употреблять вино. Чем питаются птицы и полевые звери? Слушай, что говорит Давид: "все они от Тебя ожидают, чтобы Ты дал им пищу их в свое время" (Псал. 103:27). Или спросишь: для чего рабочий скот, - он отвечает, что и это для тебя. "произращаешь траву для скота", - говорит он, - "и зелень на пользу человека" (Псал. 103:14). Какая польза тебе от луны? Слушай, что говорит Давид: "сотворил луну для указания времен" (Псал. 103:19). И что Бог сотворил все существующее, видимое и невидимое, и этому он ясно научил, говоря: "ибо Он повелел, и сотворились" (Псал. 148:5). И что будет освобождение от смерти, он же учит тебя этому, говоря: "Бог избавит душу мою от власти преисподней, когда примет меня" (Псал. 48:16). Откуда произошло наше тело? И об этом говорит: "помнит, что мы – персть (прах)" (Псал. 102:14). Куда пойдет оно опять? "В персть свою возвращаются" (Псал. 103:29). Для чего сотворено все? Для тебя. "Славой и честью увенчал его; поставил его владыкой над делами рук Твоих" (Псал. 8:6-7). Есть ли у людей что-нибудь общее с ангелами? И на это отвечает, воспевая так: "не много Ты умалил его перед Ангелами" (Псал. 8:6). О любви Божьей говорит: "как отец милует сынов, так милует Господь боящихся Его" (Псал. 102:13). И о том, что ожидает нас после жизни, о безмятежной той участи он учит: "возвратись, душа моя, в покой твой" (Псал. 114:7). Для чего так обширно небо? И на это скажет: "небеса проповедуют славу Божью" (Псал. 18:2). Для чего бывает ночь и день? Не для того только, чтобы светить и давать покой, но и назидать: "нет языка, и нет наречия, где не слышался бы голос их" (Псал. 18:4). Как море облегает землю? "Бездна, как одежда, - покров ее" (Псал. 103:6). Так стоит в еврейском тексте.
3. А, начав с того, что доселе было сказано, вы узнаете и обо всем прочем, о Христе и воскресении, о будущей жизни и упокоении, о мучении, о нравоучении, обо всех догматах и таким образом найдете, что книга Давида исполнена бесчисленных благ. Если ты впадешь в искушение, то почерпнешь в ней большое для себя утешение; если впадешь в грехи, то найдешь в ней множество врачеваний; если впадешь в нищету или в скорбь, то увидишь в ней для себя многие пристани. Если ты справедлив, то найдешь в ней твердую опору; если ты грешен, то в ней же почерпнешь великое утешение. А если ты праведен и терпишь бедствия, то послушай, что говорит Давид: "за Тебя умерщвляют нас всякий день, считают нас за овец, обреченных на заклание все это пришло на нас, но мы не забыли Тебя" (Псал. 43:23,18). Если добрые дела твои побуждают тебя к надменности, выслушай сказанное псалмопевцем: "не входи в суд с рабом Твоим, потому что не оправдается перед Тобой ни один из живущих" (Псал. 142:2), и немедленно смиришься. Если ты грешник и отчаиваешься в самом себе, повторяй часто воспеваемое им: "если бы вы ныне послушали гласа Его: не ожесточите сердца вашего, как в день искушения" (Псал. 94:7-8), и вскоре восстанешь. Если ты носишь на голове своей венец и много о себе думаешь, научись от него, что "не спасется царь множеством воинства; исполина не защитит великая сила" (Псал. 32:16), и тогда сделаешься скромнее. Если ты богат и славен, слушай опять воспеваемое им: "горе вам, надеющиеся на силы свои и хвалящиеся множеством богатства своего" (Псал. 48:7); и: "дни человека - как трава; как цвет полевой, так он цветет" (Псал. 102:15); и: "не пойдет за ним слава его" (Псал. 48:18), и не станешь ничего земного считать великим. Если так малоценно то, что всего блистательнее, слава и могущество, то, что же другое на земле может быть достойно твоего внимания? Но ты пребываешь в унынии? Выслушай, что говорит Давид: "что унываешь ты, душа моя, и что смущаешься? Уповай на Бога, ибо я буду еще славить Его" (Псал. 41:6). Но ты видишь благоденствующих не по достоинству? Скажи: "не ревнуй злодеям, ибо они, как трава, скоро будут подкошены и, как зеленеющий злак, увянут" (Псал. 36:1-2). Ты видишь, что и праведные, и грешные наказываются? Узнай, что не одна и та же причина этого: "много скорбей нечестивому" (Псал. 31:10), говорит Давид. Говоря же о праведных, он не упомянул о ранах, но: "много скорбей у праведного, и от всех их избавит его Господь" (Псал. 33:20); и еще: "убьет грешника зло" (Псал. 33:22); и: "честна пред Господем смерть преподобных Его" (Псал. 115:6). Повторяй это постоянно и получай отсюда наставление, так как каждое из этих слов заключает в себе неизмеримое море мыслей. Мы только слегка коснулись этого, а если захотите со вниманием исследовать сказанное, увидите великое богатство. Но и сказанного уже достаточно для нас, чтобы освободиться от обдержащих нас страстей. Если Давид запрещает тебе завидовать, скорбеть и унывать безвременно, учит презирать богатство, бедствия, нищету и самую жизнь вменять ни во что, то этим избавляет тебя от всех страстей. Возблагодарим же за это Бога и воспользуемся сокровищем так, чтобы через терпение и утешение, почерпаемые в Писании, сохранить нам надежду и насладиться будущими благами, достигнуть которых да будет дано всем нам благодатью и человеколюбием.
БЕСЕДА 29
"И сам я уверен о вас, братья мои, что и вы полны благости, исполнены всякого познания и можете наставлять друг друга" (Римл. 15:14).
1. Апостол выше сказал: "как Апостол язычников, я прославляю служение мое" (Рим. 11:13), также: "смотри, пощадит ли и тебя" (Рим. 11:21), и еще: "не мечтайте о себе" (Рим. 12:16), и потом: "ты что осуждаешь брата твоего" (Рим. 14:10), опять: "кто ты, осуждающий чужого раба" (Рим. 14:4), а также употреблял много других подобных выражений. И после того, как он высказал в своем послании много жесткого, в заключение он врачует (нанесенные раны) и чем начал, тем и оканчивает. В начале сказал он: "благодарю Бога моего за всех вас, что вера ваша возвещается во всем мире" (Рим. 1:8). Здесь же говорит: "уверен о вас, что и вы полны благости, и можете наставлять друг друга", и в этом месте сказано даже больше, нежели в первом. Он не сказал - услышал я, но - "уверен", т.е. я не имею нужды узнавать от другого, но я сам уверен в вас, я сам, который вас обличал и обвинял. "Что и вы полны благости": это относится к недавно сделанному увещанию. (Апостол) как бы так говорит: я и не считал вас жестокими и братоненавистниками, когда советовал принимать друг друга, не оставлять и не разорять дела Божьи, я знаю, что вы полны благости. Благостью же, как думаю, именует он здесь полноту добродетели. И не сказал - имеете благость, но – "полны благости". С такой же выразительностью и продолжает: "исполнены всякого познания". Что было бы пользы, если бы они при своей любви не знали, как должно обращаться с любимыми? Потому (апостол) присовокупил: "исполнены всякого познания и можете наставлять друг друга", не только научиться, но и научить других. "Писал вам с некоторой смелостью, отчасти" (Римл. 15:15). Обрати внимание на смиренномудрие Павла и на его мудрость, как он, нанеся перед этим глубокую рану, когда уже достиг, чего хотел, пользуется опять многим врачеванием. Довольно уже было для их успокоения, кроме сказанного, одного того, что (апостол) сознается в излишней смелости. То же делает он и в Послании к евреям, говоря так: "о вас, возлюбленные, мы надеемся, что вы в лучшем состоянии и держитесь спасения, хотя и говорим так" (Евр. 6:9). Подобно и к коринфянам пишет: "Хвалю вас, братия, что вы все мое помните и держите предания так, как я передал вам" (1Кор. 11:2). И в Послании к галатам говорит: "уверен о вас в Господе, что вы не будете мыслить иначе" (Гал. 5:10). И во всех посланиях Павла повсюду можно встретить ту же мысль, но здесь преимущественно, потому что римляне пользовались большим уважением и надменный их ум надлежало смирять не только строгими, но и кроткими мерами. Апостол и употребляет те и другие. Поэтому и здесь он говорит им: "писал вам с некоторой смелостью", но, не довольствуясь этим, присовокупил: "отчасти", то есть слегка. Но и на этом не останавливается, а что говорит? "Как бы в напоминание вам". И не сказал он - уча вас, или - напоминая вам, но – "в напоминание", то есть немного напоминая. Замечаешь ли, как конец соответствует началу? Как в начале послания (апостол) говорил: "вера ваша возвещается во всем мире" (Рим. 1:8), так и в конце прибавил: "ваша покорность всем известна" (Рим. 16:19). И как в начале сказал: "я весьма желаю увидеть вас, чтобы преподать вам некое дарование духовное к утверждению вашему, то есть утешиться с вами верой общей" (Рим. 1:11-12), так и здесь выразился: "в напоминание". И здесь, и там он сходит с учительской кафедры и беседует с ними, как с братьями, как с друзьями и как с равными. А это главное достоинство учителя - делать речь свою разнообразной для пользы слушателей. Заметь же, как (апостол), сказав: "писал вам с некоторой смелостью", притом: "отчасти", и еще: "как бы в напоминание вам", не ограничился этим, но, выражаясь еще скромнее, присовокупил: "по данной мне от Бога благодати", как и в начале он сказал: "я должен" (Рим. 1:14), как бы говоря: не сам я восхитил себе честь, не сам первый взялся за дело, но Бог повелел мне это и притом по благодати, а не потому, что нашел меня достойным для этого. Итак, не огорчайтесь: не я восстаю, а Бог повелевает. И как там (апостол) сказал: "Бог, Которому служу духом моим в благовествовании Сына Его", так и здесь, сказав: "по данной мне от Бога благодати", присовокупил: "быть служителем Иисуса Христа у язычников и совершать священнодействие благовествования Божия" (Римл. 15:16). После достаточного доказательства сказанного, (апостол) обращает речь к важнейшему достоинству (своего апостольства) и называет его не просто служением, как в начале, но священным служением и священнодействием. Проповедовать и благовествовать - это мое священство, это жертва, мной приносимая. А священника никто не может упрекнуть в том, что он заботится о беспорочности приношений жертвы. Такими словами (апостол) вместе окрыляет помыслы верующих, показывая им, что они жертва, и оправдывает себя тем, что ему так повелено. Мой жертвенный нож, говорит он, есть Евангелие и слово проповеди, а цель моя не та, чтобы самому прославиться и сделаться знаменитым, но "дабы сие приношение язычников, будучи освящено Духом Святым, было благоприятно", то есть да будут приятны Богу души научаемых мной. Бог, изведя меня на это дело, не столько хотел меня прославить, сколько имел попечение о вас.
2. Как же приношение может сделаться благоприятным? В Святом Духе. Не одна вера нужна, но и духовная жизнь, чтобы мы могли удержать в себе Духа, данного однажды. Не дрова и огонь, не жертвенник и нож, но Дух для нас - все. Потому я всеми мерами стараюсь, чтобы этот огонь не угасал, так как мне поручено это. Почему же ты говоришь об этом тем, кто не имеет нужды? Потому-то, отвечает (апостол), я не учу, а напоминаю. Как (в Ветхом Завете) священник предстоял (перед Богом), возжигая огонь, так я предстою, возбуждая ваше усердие. И заметь, он не сказал: да будет приношение от вас, но: "приношение язычников", а под словом – "язычников" разумеет вселенную, т.е. всю землю и море, и таким образом смиряет гордость римлян, чтобы они не считали недостойным иметь своим учителем того, чье влияние простирается до пределов вселенной. То же сказал он и в начале послания: "как и у прочих народов. Я должен и эллинам и варварам, мудрецам и невеждам" (Рим. 1:13-14). "Я могу похвалиться в Иисусе Христе в том, что относится к Богу" (Рим. 15:17). Так как (апостол) весьма смирил себя, то опять возвышает слово и делает это с тем, чтобы римляне не признали его презренным. Возвышая же себя и говоря: "могу похвалиться", не изменяет своему обычаю. Хвалюсь, говорит он, не самим собой, не усердием своим, но благодатью Божьей. "Ибо не осмелюсь сказать что-нибудь такое, чего не совершил Христос через меня, в покорении язычников вере, словом и делом, силой знамений и чудес, силой Духа Божьего" (Римл. 15:18-19). Никто не может сказать, говорит (апостол), что слова мои - одно хвастовство. Я могу представить многие признаки такого моего священнодействия и доказательства моего рукоположения - не подир, не звонцы, не увясло и кидар, как у ветхозаветных, но то, что гораздо более внушает благоговейного страха - знамения и чудеса. Нельзя сказать, что я был поставлен Богом и не выполнил порученного, а лучше сказать, и не я это совершил, а Христос, почему я и хвалюсь в Нем, хвалюсь не маловажными, какими-нибудь делами, но духовными. Это самое и означают слова: "что относится к Богу". А что я совершил то, на что был послан, и что слова мои не хвастовство об этом свидетельствуют чудеса и послушание язычников. "Ибо не осмелюсь сказать что-нибудь такое, чего не совершил Христос через меня, в покорении язычников вере, словом и делом, силой знамений и чудес, силой Духа Божьего". Смотри, как (апостол) усиливается доказать, что все принадлежит Богу, а не ему. Если я говорю что-нибудь или делаю, или совершаю чудеса, все это производит Христос, все производит Дух Святой. Говоря это, он вместе показывает и достоинство Духа. Замечаешь ли, насколько все это - жертва, приношение и символы - чудесные и страшные ветхозаветного служения? Говоря: "словом и делом, силой знамений и чудес", (апостол) под этим разумеет учение, любомудрие относительно Царства Божьего, явление дел и жизни, воскрешение мертвых, изгнание бесов, прозрение слепых, хождение хромых и все другие чудесные действия, какие совершил в нас Дух Святой. Далее, в подтверждение этого, он указывает на множество учеников, так как, между прочим, и об этом было упоминание, и потому присовокупил: "так что благовествование Христово распространено мной от Иерусалима и окрестности до Иллирика". Итак, он перечисляет города и страны, народы и племена не только в Римской державе, но и у варваров. Не только соверши путь через Финикию, Сирию, Киликию, Каппадокию, но и представь все и за ними лежащие народы - сарацинов, персов, армян и прочих варваров. (Апостол) сказал – "и окрестности" для того, чтобы ты шел не прямой только и большой дорогой, но и всякой, и мысленно проник и в Южную Азию. И как, сказав: "силой знамений и чудес", он изобразил одним словом всю совокупность чудес, так и в одном слове: "окрестности" он соединил опять бесчисленные города, народы, племена и страны. Вообще же, он далек был от всякой кичливости и говорил это для римлян с той целью, чтобы они не много о себе думали. В начале он сказал: "чтобы иметь некий плод и у вас, как и у прочих народов" (Рим. 1:13), а здесь ссылается на обязанность священства. Так как он раньше употребил несколько жестких выражений, то здесь яснее показывает власть свою. Потому там он просто сказал: "как и у прочих народов", а здесь указывает и все места своего проповедания, и таким образом отовсюду подрывает их надменность. И не просто сказал - проповедовать Евангелие, но: благовествование Христово распространено мной. Притом я старался благовествовать не там, где уже было известно имя Христово" (Римл. 15:19-20).
3. Вот еще новое преимущество (апостола), который не только благовествовал многим народам и обратил их, но и не приходил с проповедью к тем, которые были уже научены. Он так был далек от того, чтобы привлечь себе чужих учеников и делать это для собственной славы, что учил только тех, которые не слышали проповеди. Потому и не сказал он: где не уверовали во Христа, но - что значительнее – "не там, где уже было известно имя Христово". Для чего же он заботился об этом? "Дабы не созидать на чужом основании", - говорит. А этими словами он доказывает, что чужд тщеславия, и вместе внушает римлянам, что пишет к ним не по любви к славе и не из желания получить от них честь, но потому, что исполняет свое служение, совершает священнодействие и заботится об их спасении. "Основание" же, положенное апостолами, он называет "чужым" не по свойству лиц и не по характеру проповеди, но по отношению к награде каждого. Их проповедь сама по себе не была для него чуждой, но была чуждой только по отношению к награде, так как чужда была для него награда за труды, понесенные другими. После того (апостол) показывает, что таким образом исполнилось пророчество, говоря так: "но как написано: не имевшие о Нем известия увидят, и не слышавшие узнают" (Римл. 15:21). Видишь ли, что Павел спешил туда, где требовалось больше труда и пота? "Это-то много раз и препятствовало мне придти к вам" (Римл. 15:22). Смотри опять, как (у апостола) заключение послания сходно с началом. В начале он сказал: "я многократно намеревался придти к вам, но встречал препятствия даже доныне" (Рим. 1:13), а здесь представляет причину, по которой был задержан не раз и не два, но многократно. Как там говорит: "я многократно намеревался придти к вам", так и здесь: "это-то много раз и препятствовало мне придти к вам". Ведь то, что он многократно собирался к ним, всего более доказывает его сильное желание быть у них. "Ныне же, не имея такого места в сих странах" (Римл. 15:23). Видишь ли, как он доказал, что писал к ним и приходил не для снискания у них себе славы? "С давних лет имея желание придти к вам, как только предприму путь в Испанию, приду к вам. Ибо надеюсь, что, проходя, увижусь с вами и что вы проводите меня туда, как скоро наслажусь общением с вами, хотя отчасти" (Римл.15:23-24). Чтобы римлянам не показалось унизительным, если бы (апостол) сказал: иду к вам, потому что нет у меня другого дела, - он опять обращает к ним слово любви и говорит: "с давних лет имея желание придти к вам". Я желал придти к вам не потому, чтобы имел свободное время, но чтобы разрешиться тем желанием, которым давно мучусь. Но чтобы этим опять не возбудить в них гордости, смотри, как он смиряет их, говоря: "как только предприму путь в Испанию, приду к вам". Потому он и написал это, чтобы они не подумали много о себе, так как он желает вместе и любовь свою показать, и их не допустить до кичливости. Поэтому он часто говорит об одном и том же и попеременно раскрывает то и другое. А для того, чтобы римляне опять не сказали: он хочет только мимоходом быть у нас, - (апостол) присовокупил: "вы проводите меня", то есть вы сами будете свидетелями, что спешу не из презрения к вам, но увлекаемый нуждой. А так как и это еще печалит их, то он успокаивает их утешительным словом: "как скоро наслажусь общением с вами". Выражением – "проходя" он показывает, что не ищет от них славы, а словом – "наслажусь" выражает, что стремится к ним из любви и притом не простой любви, но сильной, почему и не сказал – "наслажусь", но – "отчасти наслажусь". Никакое время не может насытить меня и дать мне пресыщение от пребывания с вами. Видишь ли, как он доказывает любовь свою тем, что, при всей необходимости поспешить, он не прежде оставит их, как насытится? И то уже служит признаком любви его, что он употребляет выражения, исполненные такой теплоты. Ведь он не сказал - увижусь с вами, но – "наслажусь", подражая выражениям родителей. В начале он говорил: "чтобы иметь некий плод", а здесь выражается: "наслажусь", то и другое обнаруживает сильное влечение сердца. В первом содержится величайшая им похвала, если от послушания они должны даровать (апостолу) плод, а во втором он уже прямо показывает искреннюю привязанность. Так же точно писал он и к коринфянам: "чтобы вы меня проводили, куда пойду" (1 Кор. 16:6), во всем выражая свою ни с чем несравнимую любовь к ученикам. Этим он всегда и начинал свои послания и оканчивал. Как чадолюбивый отец любит своего единственного родного сына, так он любил всех верных, почему и говорил: "кто изнемогает, с кем бы и я не изнемогал? Кто соблазняется, за кого бы я не воспламенялся" (2 Кор. 11:29)? Это прежде всего остального и нужно иметь учителю. Потому и Петру Христос сказал: если любишь Меня, "паси овец Моих" (Иоан. 21:16). Кто любит Христа, тот любит и стадо Его. И Моисея Бог поставил вождем народа иудейского после того, как он показал свое усердие к своим единоплеменникам. Подобно и Давид взошел на царство, явив прежде привязанность к своим соотечественникам. Еще в юности он так скорбел о людях, что готов был отдать свою душу, когда умертвил иноплеменника. Хотя и спрашивал: "что сделают тому, кто убьет этого Филистимлянина" (1 Цар. 17:26), но говорил это не потому, что домогался награды, но только хотел, чтобы ему оказали доверие и допустили до ратоборства с ним. И потому, когда после победы он пришел к царю, то и ничего не сказал об этом. И Самуил отличался сильной любовью, почему и говорил: "я также не допущу себе греха перед Господом, чтобы перестать молиться за вас" (1 Цар. 12:23). Так, или лучше сказать, гораздо более и Павел сгорал любовью ко всем подчиненным ему. Поэтому и учеников он так расположил к себе, что говорил: "если бы возможно было, вы исторгли бы очи свои и отдали мне" (Гал. 4:15). Потому и Бог более всего укоряет иудейских учителей за недостаток любви, говоря: "горе пастырям Израилевым, которые пасли себя самих! не стадо ли должны пасти пастыри"? Но они поступали иначе: "вы ели тук", - говорит (Бог), - "и волной одевались, откормленных овец закалали, а стада не пасли" (Иезек. 34:2-3). И Христос, представляя образец совершеннейшего пастыря, говорил: "пастырь добрый полагает жизнь свою за овец" (Иоан. 10:11). Так поступал и Давид во многих случаях, а особенно тогда, когда страшный гнев угрожал истреблением целому народу. Видя общую гибель, он восклицал: "вот, я согрешил, я поступил беззаконно; а эти овцы, что сделали они" (2 Цар. 24:17)? Поэтому и при выборе наказаний он избрал не голод, не преследование от неприятелей, но смерть, посылаемую от Бога, в той надежде, что она пощадит других, а прежде всех поразит его самого. Когда же этого не случилось, он плачет и говорит: "пусть же рука Твоя обратится на меня", а если этого не достаточно, "и на дом отца моего. Ибо я согрешил". Он говорил как бы так: если бы и они согрешили, я подлежал бы наказанию за то, что не исправлял их; когда же грех был собственно мой, то по всей справедливости мне должно подвергнуться наказанию. И желая увеличить вину свою, Давид именует себя пастырем. Так он и остановил гнев, так и умолил Бога отменить определение. Таково исповедание праведника: "праведный себя самого обвиняет в первых словах"[1] (Притч. 18:17); такова попечительность и сострадательность совершеннейшего пастыря. Гибель подданных так же терзала сердце Давида, как смерть родных детей, почему он и просил Бога обратить гнев на него самого. И он сделал бы это в самом начале поражения, если бы не надеялся, что оно, идя своим путем, достигнет и его. Когда же он заметил, что это не совершается, а бедствие истребляет только подданных, то он не стерпел этого и был уязвлен более чем смертью первенца своего Амнона. Тогда он не просил себе смерти, а теперь желает пасть прежде других. Таким надобно быть начальнику, который должен скорбеть более о чужих, нежели о собственных несчастиях. Такую же скорбь чувствовал Давид, лишившись сына, из чего можно видеть, что он любил его не больше, чем подданных. Хотя Авессалом был необузданный юноша и замышлял отцеубийство, однако же, Давид говорил: "кто дал бы мне умереть вместо тебя" (2Цар. 18:33)? Что ты говоришь, блаженный и кротчайший из всех людей? Сын стремился умертвить тебя, окружил тебя бесчисленными бедствиями, а ты, как скоро его не стало и одержана победа, молишь себе смерти? Да, отвечает. Не для меня приобретена эта победа войском; во мне кипит брань сильнее прежней, и сердце мое разрывается теперь больше прежнего. Так Давид и подобные ему заботились о вверенных им.
5. А блаженный Авраам прилагал великое попечение даже и о тех, которые не были ему вверены, и даже такое попечение, что подвергал себя великим опасностям. Не в пользу одного только племянника своего совершил он то, что совершил, но и для содомлян, и не прежде перестал преследовать персов, как освободил всех содомлян. Хотя можно было ему возвратиться назад по освобождении одного Лота, однако же Авраам не захотел этого, потому что заботился равно обо всех, как и доказал это впоследствии. Когда содомлянам угрожало не нашествие войска иноплеменников, но гнев Божий готов был истребить до основания города их, когда настояла нужда не в оружии, не в брани, не в ополчении воинов, но в молитве, тогда Авраам ходатайствовал за них с такой заботливостью, как будто бы ему самому предстояла погибель. Вследствие этого и раз, и два, и три, и многократно приступает он к Богу, даже ссылается на слабость человеческой природы, говоря: "я, прах и пепел" (Быт. 18:27). И так как знал, что содомляне сами навлекли на себя гнев Божий, то умоляет спасти их ради других. И Бог говорил ему: "утаю ли Я от Авраама, что хочу делать" (Быт. 18:17), чтобы мы уразумели из этого, сколько праведник человеколюбив. И Авраам не перестал бы умолять Бога, если бы Бог первый не отошел от него. Хотя, по-видимому, он молился о праведных, но на самом деле все это было для содомлян. Ведь души святых исполнены кротости и человеколюбия как к своим, так и к чужим; они жалеют даже бессловесных. Потому и Премудрый сказал: "праведный печется и о жизни скота своего" (Притч. 12:10), а если скотов, то гораздо более людей. Но так как я вспомнил о животных, то представим себе, сколько тяжелых трудов переносят пастухи овец в Каппадокийской стране, заботясь о бессловесных. Часто занесенные снегом, по три дня сплошь остаются они в таком положении. Говорят также, что не меньше бедствий переносят пастухи и в Ливии, по целым месяцам скитаясь по этой суровой пустыне, наполненной самыми свирепыми зверями.
Кто же после этого избавит нас от наказания за такую беспечность? Если бы даже надлежало резать тело, если бы предстояло испытать бесчисленные смерти, то не следовало ли бы спешить на все это, как на торжество? Пусть слышат это не одни пастыри, но и овцы, - чтобы сделать пастырей более усердными и побудить их к большой ревности, оказывая им всякое послушание и повиновение и ничего другого. Так заповедал и Павел, говоря: "повинуйтесь наставникам вашим и будьте покорны, ибо они неусыпно пекутся о душах ваших" (Евр. 13:17). Под словом же – "неусыпно" он разумеет бесчисленные труды, заботы и опасности. Добрый пастырь, именно такой, какого и желает Христос, состязается в подвигах с многочисленными мучениками. Ведь мученик однажды за Христа умер, а пастырь, если он таков, каким должен быть, тысячекратно умирает за стадо, он даже каждый день может умирать. Поэтому и вы, зная труд его, содействуйте ему молитвами, усердием, готовностью, любовью, чтобы и мы для вас, и вы для нас сделались похвалой. Потому и Христос, вверяя стадо Свое первоверховному из апостолов, который более всех любил Его, предварительно спрашивал: "любишь ли Меня" (Иоан. 21:16)? - чтобы ты уразумел, что попечение о стаде Христовом является преимущественным признаком любви к Самому Христу, так как для этого нужна мужественная душа. Но это сказано мной о совершенных пастырях, не обо мне самом и о подобных нам, но о пастыре, - если есть такой, - вроде Павла, или Петра, или Моисея. Итак, будем им подражать, как начальствующие, так и подчиненные, ведь и подчиненному можно отчасти быть пастырем своего дома, друзей, домашних, жены, детей; а если мы так будем управлять делами своими, то достигнем всех благ, получить которые да будет дано всем нам благодатью и человеколюбием.
[1] Перевод согласный с толкованием Златоуста. – и.Н.
БЕСЕДА 30
"А теперь я иду в Иерусалим, чтобы послужить святым, ибо Македония и Ахаия усердствуют некоторым подаянием для бедных между святыми в Иерусалиме. Усердствуют, да и должники они перед ними" (Римл. 15:25-27).
1. Так как (апостол) сказал: "не имея места в сих странах" и: "с давних лет имея желание идти к вам", а между тем нужно было ему еще промедлить, то, чтобы римляне не подумали, что он смеется над ними, он объясняет причину, по которой пока не может придти к ним, и говорит: "теперь я иду в Иерусалим". Но, говоря о причине своего промедления, (апостол), кажется, имеет в виду и другое, именно - побудить их к милостыне и сделать их в этом более усердными. Если бы он не об этом заботился, ему довольно было бы сказать: "иду в Иерусалим". Но теперь присовокупляет и причину этого путешествуя: "иду", - говорит, - "чтобы послужить святым". Даже останавливается на этих словах, приводит доказательства, говоря: "должники они", и еще: "ибо если язычники сделались участниками в их духовном, то должны и им послужить в телесном", - чтобы и римляне научились подражать им. Здесь особенно нужно подивиться мудрости (апостола) в том, что он придумал такой способ дать совет, так как на римлян он мог более этим подействовать, нежели прямым увещанием. Ведь они почли бы для себя оскорбительным, если бы (апостол) представил им коринфян и македонян в образец подражания. Поэтому коринфян, в послании к ним, увещевает таким образом: "уведомляем вас, братья, о благодати Божьей, данной церквам Македонским" (2 Кор. 8:1); равно и на македонян действовал примером коринфян: "и ревность ваша поощрила многих" (2 Кор. 9:2). Равным образом и примером галатов он также пользуется, когда говорит: "поступайте так, как я установил в церквах Галатийских" (1 Кор. 16:1). Но с римлянами (апостол поступает) иначе, более осторожно. Таким же образом он поступает и относительно проповеди, когда говорит: "разве от вас вышло слово Божье? Или до вас одних достигло" (1 Кор. 14:36), потому что соревнование всего сильнее. Потому (апостол) многократно повторяет это; так и в другом месте говорит: как "я повелеваю по всем церквам" (1 Кор. 7:17); и еще: "как я учу везде во всякой церкви" (1 Кор. 4:17); и к колоссянам говорит: "слово благовествования, которое пребывает у вас, как и во всем мире, и приносит плод, и возрастает" (Колос. 1:6). Так поступает и здесь, говоря о милостыне. И смотри, с каким величием он употребляет выражения. Он не сказал - иду отнести милостыню, но – "иду, чтобы послужить". А если Павел служит, то рассуди, как это важно, когда сам учитель вселенной берет на себя труд отнести подаяния, и хотя намеревался путешествовать в Рим и сильно желал видеться с римлянами, однако же, первое предпочитает последнему. "Македониа и Axaиa усердствуют", то есть признали делом хорошим и пожелали "некоторым общением[1]". Опять не сказал - милостыню, но - общение. Не без цели также поставил слово - некоторое, но чтобы римляне не приняли сказанного за укоризну себе. И не сказал просто - в нищим, но – "бедных между святыми", убеждая двояким образом к вспомоществованию, как нищетой, так и добродетелью. Даже и этим не ограничился, но присовокупил: "должники". Потом доказывает, почему должны. "Ибо если", - говорит, - "язычники сделались участниками в их духовном, то должны и им послужить в телесном". Это значит: для них пришел Христос, им, обратившимся из иудеев, принадлежат все обетования, от них Христос, потому и Сам Он сказал: "спасение от Иудеев" (Иоан. 4:22); от них апостолы, от них пророки, от них все блага. И вселенная сделалась причастницей всего этого. Итак, говорит (апостол), если вы сделались причастниками более важного и если, по евангельской притче, вечеря была приготовлена для них, а вы пришли и вкусили предложенного, то и вы должны допустить их до участия в телесных благах и уделить им. Но (апостол) не сказал прямо - допустить до участия, а – "послужить", поставив их как бы в разряд диаконов или приносящих подати царям. Не сказал также - в телесных ваших, как (выше сказано) – "в их духовном", потому что духовные блага принадлежат одним иудеям, а телесные не одним язычникам, но и всем вообще. И (апостол) повелел, чтобы имения принадлежали всем, а не одним владельцам. "Исполнив это и верно доставив им плод" (Римл. 15:28), то есть как бы положив в царскую сокровищницу, в неприступное и безопасное место. И не сказал - милостыню, но опять – "плод", показывая, что подающие милостыню и сами получают прибыль. "Отправлюсь через ваши места в Испанию". Снова упоминает об Испании, показывая свое попечение и расположение к жителям ее. "И уверен, что когда приду к вам, то приду с полным благословением благовествования Христова" (Римл. 15:29). Что значит: "с полным благословением"? (Апостол) говорит здесь или об имуществах, или вообще о всяком добром деле. Он имеет обыкновение называть благословением милостыню, как и многое другое. Например, когда говорит: "как благословение, а не как побор" (2 Кор. 9:5). Даже и в Ветхом Завете было обыкновение называть так милостыню. Но так как (апостол) присовокупил здесь – "благовествования", то мы утверждаем, что под благословением разумеется не одно имущество, а и все прочее. Он как бы так говорит: я знаю, что, придя к вам, найду вас во всем благополучными, изобилующими во благах и достойными многих добрых похвал, согласно Евангелию. Вот удивительный способ давать совет - предупредить их похвалами. А так как (апостол) уклоняется от того, чтобы предложить мысль свою в виде увещания, то и приступает к такому способу исправления. "Умоляю вас, братья, Господом нашим Иисусом Христом и любовью Духа" (Римл. 15:30).
2. (Апостол) опять упоминает здесь о Христе и о Духе, но вовсе не говорит об Отце. Я замечаю об этом для того, чтобы ты, когда (апостол) упоминает об Отце и Сыне, или об одном Отце, не исключал ни Сына, ни Духа. И не сказал (апостол) - Духом, но – "любовью Духа". Как Христос и как Отец возлюбили мир, так и Дух. Но о чем же умоляешь ты, (Павел), скажи мне? "Подвизайтесь со мной в молитвах за меня к Богу, чтобы избавиться мне от неверующих в Иудее" (Римл. 15:30-31). Итак, (апостолу) предстояла великая борьба, почему он и просит их молиться. И не сказал - да вступлю в состязание, но – "чтобы избавиться", как повелел Христос: "бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение" (Mатф. 26:41). (Апостол) этими словами, с одной стороны, показывает, что на него намереваются напасть какие-то злые волки и вообще звери, а не люди, с другой же стороны, он имеет в виду показать, что он справедливо принял на себя труд служить святым, как скоро неверующих так много, что нужно было молиться об избавлении от них. Живущие среди столь многочисленных врагов могли погибнуть от голода, поэтому необходимо было доставлять им пропитание из других мест. "Чтобы служение мое для Иерусалима было благоприятно святым", то есть да будет приятна моя жертва и охотно принято подаяние. Видишь ли, как опять он возвысил достоинство принимающих милостыню, если просит молитвы многочисленного народа, для того, чтобы посылаемое было принято? А с другой стороны, этим он показывает, что недостаточно дать для того, чтобы милостыня была принята. Когда кто-нибудь подает по принуждению, или из тщеславия, или неправедно приобретенное, тогда плод теряется. "дабы мне в радости, если Богу угодно, придти к вам" (Римл. 15:32). Как говорил в начале: "если Богу угодно, придти к вам и успокоиться с вами", так и здесь прибегает к той же воле Божьей и говорит: для того спешу и молю Бога избавиться отсюда, чтобы скорее увидеть вас и увидеть с удовольствием, не подвергаясь там никакой скорби. "И успокоиться с вами". Смотри, как он опять показывает, что в нем нет надменности. Не сказал - научу вас и наставлю в вере, но – "успокоиться с вами". Но ведь (апостол) сам подвизался и боролся, как же говорит - "успокоиться с вами"? Он говорит это в угождение римлянам, располагает их к большему усердию, делая участниками в победных венцах и показывая, что они также подвизаются и трудятся. Потом, по обыкновенно своему, присовокупляет к увещанию своему молитву, говоря: "Бог же мира да будет со всеми вами, аминь" (Римл. 15:33). "Представляю вам Фиву, сестру нашу, диаконису церкви Кенхрейской" (Римл. 16:1). Ты видишь, насколько (апостол) уважает Фиву, если упомянул о ней прежде всех и назвал сестрой, а называться сестрой Павла - дело немалое. Сказал и о должности ее, наименовав служительницей. "Примите ее для Господа, как прилично святым" (Римл. 16:2), то есть для Господа примите ее с честью, потому что принимающий для Господа даже и незначительного человека принимает с тщанием. А так как Фива была святая, то рассуди сам, каким попечением она в праве была пользоваться. Потому (апостол) присовокупил: "как прилично святым", то есть как следует принимать святых. Вы должны услуживать ей по двум причинам - потому что принимаете ее для Господа и потому что она святая. "И помогите ей, в чем она будет иметь нужду у вас". Видишь ли, как это не обременительно? Не сказал - избавьте ее от всех нужд, но - снабдите, чем можете, подайте руку помощи, какие бы нужды она у вас ни имела; и притом говорит не обо всех ее нуждах, но о тех, какие будет иметь у вас, а нуждаться она будет в том, чем можете располагать и вы. Потом опять несказанная похвала: "ибо и она была помощницей многим и мне самому". Замечаешь ли благоразумие (Павла?) На первом месте он поставил похвалу, в середине увещание, а потом опять похвалу, с обеих сторон защищая похвалами нужду блаженной жены. Как же не блаженна Фива, как скоро удостоилась такого свидетельства от Павла и была в состоянии оказывать помощь самому Павлу, учителю вселенной? Это венец всех ее совершенств, почему (апостол) и поставил это в конце, сказав: "и мне самому". Что же значит - "и мне самому"? Тому, кто был проповедником вселенной, претерпел бесчисленные страдания и один довлел для многих тысяч. Итак, мужи и жены, будем подражать этой святой, а равно и той, которую вместе с мужем именует (Павел) после Фивы. Кто же они? "Приветствуйте", - говорит, -"Прискиллу и Акилу, сотрудников моих во Христе Иисусе" (Римл. 16:3). О добродетели их свидетельствует и Лука, когда говорит: "и, по одинаковости ремесла, (Павел) остался у них и работал; ибо ремеслом их было делание палаток" (Деян. 18:3), и когда извещает, что Прискилла приняла к себе Аполлоса, "и точнее объяснили ему путь Господень" (Деян. 18:26).