Диакон Андрей Кураев
– Как складываются сейчас отношения Русской Церкви с Ватиканом?
– Католичество очень активно в своей внешней деятельности. И Православие в этом смысле, кажется, проигрывает, но при этом оно сохраняет некую глубину.
Разделение Православия и католичества в чемто похоже на распад Советского Союза. Обе истории ставят один и тот же вопрос: как и на каких условиях могут сосуществовать в едином государстве (или единой Церкви) народы со столь изначально разными культурами – прибалтийские, азиатские, кавказские. Скорее, чудом было то, что мы в СССР какое-то время были вместе. Этому надо удивляться, а не тому, что мы в конце концов разошлись. Вот и в Римской империи были очень разные народы, которые в конце концов свои различия стали ценить больше, чем плюсы тогдашней глобализации.
В послевоенные годы – с Иоанна XXIII и до конца 80-х годов – католики проводили достаточно дружелюбную политику – пока между нами был "железный занавес". Их не пускали – а они говорили: "Ну, и не надо, мы вас и так любим!". Но как только у католиков появилась политическая возможность действовать в России – былые клятвы в дружбе забылись. Так что при разговорах о том, как же могут мирно сосуществовать разные религии, я все чаще вспоминают немецкую поговорку: "Чем выше забор – тем крепче дружба".
В России Православие спокойно сосуществовало и сосуществует и с исламом, и с буддизмом. Русский народ терпим. У нас только одно условие: нас не трогайте. Храните ваши национальные традиции, но и нашу веру не разрушайте. В русских сказках наше сосуществование выразилось в таких словах: "В одном городе жили два купца: один русский, а другой татарин. Русский купец пошел к своему приятелю татарину и просит у него взаймы. Татарин говорит: "Давай поручителя".– "Вот тебе порука – на церкви крест животворящий!".– "Хорошо, друг– говорит татарин.– Я кресту вашему поверю; для меня все равно, что ваша вера, что наша"107.
Но католический взгляд на Россию не таков. Я все же надеюсь, что нынешний конфликт недолговечен – до появления следующего папы. Один итальянский кардинал еще десять лет назад мне в частной беседе говорил: "Поверьте, отец Андрей, если бы папа римский был итальянцем, а не поляком, проблем с Русской Церковью у нас бы не было. Войтыла просто хочет взять реванш за поражение Польши в XVII веке".
Сегодняшние трения православного мира и Ватикана порождены Ватиканом. И в конце концов, это проблема католиков, а не православных. Это католики хотят прийти в Россию, и это их проблема, как их активизм будет воспринят православными и русским государством.
– Почему папа римский так рвется в Россию и почему Русская Православная Церковь против такого визита?
– У римского епископа есть совершенно законное право посетить свою паству, будь она в России, Белоруссии или на Украине. Римский папа может приехать в любую страну. Но католики, которые тяготятся тем, что слишком часто в истории их имя было синонимом агрессии и насилия, сегодня сами говорят, что папские визиты должны быть визитами примирения. И это значит, что папа может приехать только туда, где его желают видеть. Причем желают видеть все – не только католики, но и светское общество и, главное,– община религиозного большинства данной страны. То есть если эта страна не католическая, то папа откликается не на приглашение местной католической епархии, а на приглашение общины большинства (даже мусульманского большинства – как было, например, в Ираке или Иране). И тогда папа едет как посланец мира и не вносит раскола в общество.
А вот на Украине это правило почему-то было нарушено. Церковь большинства, Русская Православная Церковь, не желала видеть папу на территории Украины. Тем не менее, он приехал.
Почему Церковь не хотела его видеть? Потому, что на Западной Украине на рубеже 80–90-х годов с поддержкой местных властей началась волна не просто возрождения униатства, а настоящего разгрома Православия. Боевики на автобусах приезжали в православные села и вышвыривали православных священников, захватывали храмы. Детей православных священников избивали на улицах, лилась настоящая кровь, были погромы.
Тогда была создана комиссия из представителей Московского Патриархата, Киевской митрополии, униатов и представителей Ватикана. Эта комиссия в 1989 году приняла мудрое решение – в каждом приходе на Западной Украине провести локальный референдум. Если большинство прихожан желает, чтобы храм стал православным, он остается таковым. Если большинство желает перейти в унию – храм становится униатским. Но при условии: победившее большинство в обоих случаях помогает меньшинству построить второй храм. На бумаге все казалось просто замечательным, но ничего этого сделано не было, и все храмы захватили униаты. Тогда мы обратились в Ватикан, а нам ответили: "К сожалению, они нас не слушают". Это удивительно, потому что вся суть унии состоит в том, что униаты слушают папу, сохраняя православные обряды. А тут вдруг такая непослушность! Но главное не это.
Понятно, что Западная Украина – очень проблемная зона, и все мы люди, и, возможно, в аналогичной ситуации православные повели бы себя не лучше: толпа есть толпа. Но римский папа есть римский папа. Мы пятнадцать лет ждем от него одного: нравственной оценки погромов на Западной Украине. Он этого не сделал, не сказал простых слов: "Это грех, так нельзя". Когда он приехал в Киев в 2002 году, то и там он сказал только общую формулу: ну, мол, простите нас за все, чем мы согрешили за тысячелетие разрыва. Журналисты в восторге! Но подумайте, если на исповедь придет женщина и скажет: "Батюшка, во всем согрешила!". Что, мол, в мелочах копаться, оптом отпущение подавай... Это – псевдоисповедь. Один мой знакомый священник в таких случаях спрашивает: "Во всем грешна? А мотоциклы по ночам угоняла?".