говорит он . — Но как только душа человека наклонится мысленно ко греху, тотчас подскакивает к ней тиран и насилователь душ, который всегда стоит позади нее и зорко смотрит за ее движениями, подскакивает и тащит ее на совершение греха делом. Так что очевидно, что грех бывает и по воле человека, и не по воле его. Бывает по воле его потому, что ум сам склоняется на грех; не по воле потому, что когда слагается он совершить грех делом, то на это бывает влеком и нудим диаволом. Посему-то Господь подсекает самые корни и зачатки грехов, когда заповедует, чтобы никто не допускал порочных пожеланий, потому что когда душа дойдет до вожделения греха, то неудобь... удержаться ей от дела, по причине толкания на него от демонов, совершающих это быстрее мгновения ока. Таким образом, душе всячески надо стараться не допускать приближаться к себе демонам, а этого достигать не может она никаким другим способом, как только тем, чтобы не склоняться на похо-тения греха...»

Но иногда воля человеческая отнюдь не участвует в грехе, который может быть однако очень тяжким. Например, кто-нибудь, желая в лесу защититься от нечаянно выбежавшего зверя, попадает случайно выстрелом в подвернувшегося человека и убивает его. Такое преступление заслуживает снисхождения и наказывается епитимией, смотря по духовному устроению кающегося. Но во всяком случае

Древняя Церковь наказывала и таких лиц отлучением от Св. Тайн на несколько лет

(до десяти) и признанием недостойными благодати священства.

«Убийств на войне отцы наши не вменяли в убийства, мне кажется, из снисхождения к защитникам целомудрия и благочестия, — говорит божественный

Василий. — Но, может быть, не худо посоветовать, чтобы нечистые руки в

продолжение трех лет удерживались от одного приобщения» . Понятно, что священство им также нельзя принимать.

По той степени, в какой грехи развращают человека и низводят его в ад, они разделяются еще на:

-306-

Грехи тяжкие и легкие. При этом надо заметить, что понятие тяжести здесь берется по сравнению с другими грехами, а не в отношении к Богу, пред Которым всякий грех мерзок, и самый малейший. Вот, говорит само Писание, даже луна, и та не светла, и звезды нечисты пред очами Его (Иов. 25, 5). Деление это выросло на основе духовного правосудия, тонко разграничивающего греховные деяния и замечающего малейшие уклонения в ту или иную сторону от нормы закона. И чем выше по духовной жизни становится человек, тем внутренний взор его становится острее. Состояние обратное доводит нас, по словам аввы Феоны -одного из древних египетских отцов, — до того, «что мы, совсем не зная, что такое самая безгрешность... как пораженные слепотою глаз, ничего не видим в себе, кроме главных пороков, и считаем нужным избегать только того, что осуждается строгостью и мирских законов; если мы хоть немного сознаем, что мы в этом

невиновны, то думаем, что в нас вовсе нет никакого греха» .