Проникнувшись мыслью о святости Таинства Крещения, постараемся, братие, удалить от крестин все нечистое, все грешное, особенно этот нехристианский обычай напиваться на крестинах допьяна; если есть в деревне и богатый, но пьяный человек, не приглашайте его к себе в кумовья: пусть лучше будет кум бедный, но зато честный, трезвый и богобоязненный человек. Вы, отцы и матери, встречайте своего новорожденного младенца не выпивкой, а чистой, усердной к Богу молитвой. Пусть радость ваша будет чиста и свята; радуйтесь, что родился новый человек в мир, что в вашем доме явился новый жилец, но пусть эта радость ваша будет во славу Божию, разделите ее со своими кумовьями и с родными по-христиански, без пьянства и всякого невоздержания. Показывайте свое духовное родство с восприемниками вашего малютки не излишним угощением и водкой, а добрым расположением и любовью. И благословит тогда Господь вас и малюток ваших, и пошлет Своих Ангелов охранять колыбельку его от всякого зла. Да будет так!

703. После Святок

Переходя постепенно от Вифлеема до Иордана, мы достигли, братие, и конца великих праздников Рождества и Крещения по плоти Господа нашего Иисуса Христа. Нынешним воскресным днем, который именуется в Церкви неделей по просвещении, заключается весь богосветлый круг праздников Господних. Поэтому ныне благовременно спросить нам самих себя: что полезного приобрели мы для души своей от воспоминания великих таинств, совершившихся в мимошедшие дни Господни? Что худого и нечистого изгнали из своего сердца — ради любви к своему Спасителю и Господу, в честь великого, беспримерного снисхождения Его к нам, грешным? Есть ли и для нас нынешний день воистину день по просвещении?

Мы торжествовали Рождество Господа нашего Иисуса Христа по плоти: воспомянули ли при этом о том новом, духовном рождении, которое совершилось в нас благодатью Святого Духа и должно совершаться постоянно в нашей жизни? Это духовное рождение совершается, по слову Апостола, совлечением ветхого человека с деяньями его и облечением в человека нового, созданного по Богу в правде и преподобии истины, — изгнанием из своего сердца греховных помышлений, нечистых чувствований и пожеланий и возвращением к себе плодов Духа Святого. Это происходит через подражание наше Христову самоотвержению и смирению, Его благости и милосердию, Его кротости и долготерпению, Его чистоте и святости, Его произвольной нищете и нестяжанию, Его посту и бодрости в молитве. Итак, поклоняясь Рожденному в вертепе, смирившему Себя до уподобления рабу, умертвили ли мы в своем сердце всякую гордыню и кичение? Научились ли кротости, смирению и послушанию? Взирая на убогие ясли и пелены Богомладенца, убедились ли сердцем своим, что не сокровища земные делают нас богатыми, а довольство своим жребием, какой посылается нам от Господа в этой жизни, что не слава человеческая делает нас великими, а смирение и добродетели христианские? Видя Богомладенца, бегущего в Египет от лютости Ирода, научились ли непамятозлобию и святому искусству благословлять клянущих нас, добро творить ненавидящим нас и молиться за творящих нам обиду? Воспоминая волхвов, пришедших из далеких стран поклониться родившемуся Царю Иудейскому, и принесших Ему дары, ощутили ли в сердце своем святую ревность и усердие спешно притекать в храм Божий, посвящать здесь ум и сердце свое смиренной и умиленной молитве, жертвовать от избытков своих Господу? Взирая на пастырей, по повелению Ангела пришедших в Вифлеем, чтобы обрести там Божественное Отроча, научились ли совершенному послушанию воле Божией во всех обстоятельствах жизни? Убедились ли в сердце своем, что всякое звание, проходимое со страхом Божиим, приближает нас к Богу; что и стрегуще стражу нощную о стаде своем можно удостоиться откровений и видений божественных, что не место и звание делают нас угодными Богу, а вера и благочестие, преданность воле Божией и страх Божий?

Мы праздновали начало нового лета и Обрезание Господне по плоти. Итак, минувшего лета нет уже и не будет. Итак, и без того краткая жизнь наша сократилась еще на целый год, еще на шаг мы ближе ко гробу, который и без того недалек от нас. Что ж понес с собой в вечность минувший год нашей жизни? Что представит он о нас Отцу веков, Богу духов и всякой плоти? Что внесет он в книгу живота нашего к осуждению или к оправданию нашему на Страшном Суде Христовом? Все, что сделано нами доброго, вписано там и не изгладится никогда: всякая слеза умиления и покаяния, каждый вздох молитвенный, всякая чаша студеной воды, поданная во имя Христово, — все помянется на суде Христовом, за все щедродаровитый Мздовоздаятель воздаст сторицею. Но там же записаны, братие, неизгладимыми чертами и все эти самолюбивые, своекорыстные, горделивые помыслы, коими осквернялся ум наш; все эти нечистые похотения и пожелания, коими волновалось наше грешное сердце; все эти праздные, пересудливые и душевредные слова, кои в бесконечном множестве истекали из уст наших; все эти честолюбивые замыслы, корыстолюбивые предприятия, неправые действия, коими или самих себя обесчестили, или брату нашему досадили, — все это там вписано в книге живота нашего, все это сокрыто теперь до дня Страшного и славного суда Христова, все будет открыто тогда пред лицом Ангелов и человеков, за все получит тогда человек праведное воздаяние.

О, как бы хотелось теперь многое и многое изгладить или исправить в свитке минувшего года, или же сокрыть, если можно, от всеведения Божия! Но минувшего лета уже не будет, и написанного в нем не переменит никакая сила, и от всеведения Божия не сокроется ничто и нигде. Итак, есть ли средство изменить сей праведный суд, написанный на нас собственными делами нашими? Есть, и оно в наших руках. Это — истинное покаяние, скрепленное решительным отвращением от зла и непреложным желанием своего спасения. Это — живая вера и упование на милосердие Искупителя нашего, на всепримиряющую силу Его крестных страданий и смерти, на всеосвящающую силу Крови Его, омывающей грехи всего мира. Для этого именно милосердый Отец Небесный и даровал нам новое лето жизни — для очищения себя покаянием. Быть может, секира гнева Божия давно уже лежит при самом корени бытия нашего; быть может, правда Божия давно уже осудила исторгнуть нас, как бесплодную смоковницу, и только беспредельное милосердие и всемогущее ходатайство Сына Божия умолило Отца Небесного оставить нам и еще одно лето. И это лето для многих из нас, без сомнения, есть последнее предсмертное время, данное милосердием Божиим на покаяние. Для кого именно из нас — мы не знаем: все мы, от самого рождения, обречены на смерть. «Блюдите убо, братие, како опасно ходите, не якоже немудры, но якоже премудри, искупующе время, яко дние лукавы суть» (Еф. 5; 15-16).

Мы торжествовали день Крещения Господа нашего Иисуса Христа, и ходили на Иордан, чтобы освятиться благодатью Духа Святого от вкушения освященных вод. Вспомнили ли мы при этом и о нашем крещении и о тех обетах, которые дали мы при крещении? Подумали ли о том, что каждый из нас отрекся тогда диавола и всех дел его, и обещал всю жизнь служить единому Иисусу Христу, во всем исполнять Его святую волю, жить по Его Святому Евангелию? Что мы принадлежим уже не самим себе, а Господу Иисусу Христу, искупившему нас Своей честной Кровью: «песте свои, — говорит Апостол, — куплены бо есте ценою. Прославите убо Бога в телесех ваших и в душах ваших, яже суть Божия» (1 Кор. 6; 19-20). Возбудилась ли при этом воспоминании в нашем сердце святая ревность тщательно избегать самых случаев ко греху, понуждать себя к исполнению всего, чего требует от нас Святое Евангелие Христово? Пробудилось ли, по крайней мере, то чувство умиления и сокрушения сердечного, которое выразил святой Давид в своей покаянной молитве: «Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей... яко не оправдится пред Тобою всяк живый!» (Пс. 50; 3,142; 2). Как прилична бы теперь каждому из нас смиренная молитва кающегося мытаря: Боже, милостив буди мне грешному!

Как благовременно каждому из нас стать теперь у порога церковного и воззвать: "Господи Иисусе Христе, Боже наш, сколько раз в жизни моей я нарушал священные обеты, данные мною при крещении моем пред Ангелами и человеками! Сколько раз сам, произвольно, если не словами, то делами моими, я отрекался от Тебя, безумно предавал себя во власть сатаны исполнением злой воли его! Сколько раз беззаконными делами моими я бесчестил Кровь завета Твоего, которой освятился, и оскорблял Духа благодати Твоей! Но Ты, милостивый и щедрый Господи и Владыко живота моего, доселе щадил меня, недостойного, не погубил меня со грехами моими, еще ожидаешь милостиво обращения моего, еще даруешь мне время на покаяние, еще стоишь долготерпеливо у двери сердца моего и зовешь, — да услышу глас Твой и отверзу двери, и внидешь ко мне, и вечеряешь со мною! Слава непостижимому снисхождению Твоему, слава бесконечному человеколюбию Твоему, слава непобедимому всеми грехами мира милосердию Твоему!"

Братие мои, потщимся ознаменовать конец святых дней Господних святыми мыслями и святыми делами. Явися бо благодать Божия спасительная всем человеком, наказующи нас, да отвергшеся нечестия и мирских похотей, целомудренно и праведно и благочестно поживем в нынешнем веце, ждуще блаженного упования и явления славы великого Бога и Спаса нашего Иисуса Христа (Тит. 2; 11-13). Аминь.

(Из проповедей Димитрия, архиепископа Херсонского)

704. Искренно ли мы называем себя грешниками?

Господи, Господи, помилуй нас грешных! Эти слова молитвы покаяния нередко слышатся из наших уст. Блажен, у кого этот вздох тоскующей души исходит прямо из сердца сокрушенного и смиренного! И как грустно, как прискорбно, когда эти слова произносятся только по привычке, без всякого участия сердца! Когда их слышишь, то невольно в совести повторяются, как бы отголосок Божественной правды, слова Господни: «Не всяк глаголяй Ми: Господи, Господи, внидет в Царствие Небесное: но только творяй волю Отца Моего, Иже есть на небесех» (Мф. 7; 21).

Один новоначальный инок жаловался преподобному Варсонофию Великому на другого брата, и в то же время называл самого себя грешным и безумным. Вот что отвечал ему благодатный оный наставник: "Ты называешь себя грешным, а на деле не показываешь, что действительно сознаешь себя таким. Кто признает себя грешником и виновником многих зол, тот никому не противоречит, ни с кем не ссорится, ни на кого не гневается, всех считает лучшими и разумнейшими себя. Будь внимателен, брат, это неправда: мы еще не достигли того, чтобы считать себя грешными".

Приложи каждый эту мерочку к себе — и увидишь: искренно или лицемерно называешь ты себя грешником. "Если ты грешник, — продолжает святой старец, — то зачем укоряешь ближнего и обвиняешь его, будто через него приходит к тебе скорбь? Лучше помолись, чтобы вам принимать участие друг в друге, по страху Божию. Вот, ты назвал себя неразумным, скажу тебе: берегись, как бы не быть тебе обманутым; испытай себя — и найдешь, что на деле вовсе не считаешь себя неразумным. А если действительно так о себе думаешь, то ни на кого не гневайся; ведь ты не в состоянии рассудить, хорошо ли или худо исполнено дело; ведь безумный и несмысленный не имеет в себе соли мудрости, а кто не имеет в себе этой соли, тот как приправит и осолит других? Смотри, брат, как мы бываем поруганы: говорим только устами, а дела показывают иное" (преподобный Варсонофий Великий, отв. 17).