А ты что стоишь за порогом храма, отчего не идешь в блистающий огнями дом Бога нашего?

— Не пойду, потому что ваше празднество кажется мне безумием, — говоришь ты.

Итак, ты ищешь мудрости? Иди, мы покажем ее тебе. Ты знаешь всемирную историю; вспомни же, как языческие мудрецы поклонялись идолам, которых сами же считали бездушными и смеялись над ними. Эти мудрецы не имели силы бороться с безумным многобожием; но прошло четыре века, и куда девались все идолы? Они пали от проповеди Галилейских рыбарей, залиты кровью мучеников, и на месте их сияет крест Распятого Христа. Один из семи мудрецов древности, Платон, говорил, что истинного Бога найти трудно, а если б кто и нашел Его, то о Нем нельзя беседовать со всеми. А вот же стало можно и это, не прошло и ста лет по Воскресении нашего Спасителя, а об Отце природы и человеков, о Боге богословствуют — и образованный грек, и воинственный римлянин, и варвар, и скиф, и даже наши малые дети говорят о Нем то, чего и не снилось всем этим мудрецам древности языческой. Какой же тебе еще премудрости, любитель мудрости? Иди же к нам в светло сияющий храм, просветись днем Воскресения! Ты узнаешь здесь премудрость Божию, от веков и родов сокровенную и ныне нам явленную. Отложи свои земные мудрования, не измеряй Божией премудрости ничтожной мерой своего себялюбивого разума, и ты познаешь тайны, о которых и мечтать не смеет земное мудрование.

"Воскресения день, просветимся, людие; Пасха, Господня Пасха! От смерти бо к жизни и от земли к небеси Христос Бог нас преведе, победную поющия!.."

(Составлено по "Домашней беседе", 1867)

718. Юный святитель — великий мученик

Когда читаешь страдания святых мучеников, то невольно удивляешься их терпению, невольно благоговеешь пред силою Христовой благодати, укреплявшей их непобедимым мужеством. Однако же не много мучеников, страдальческий подвиг которых продолжался более двух — трех лет; большей частью язычники прекращали их жизнь после нескольких дней мучения. Но есть мученик, который провел в ужасных муках целых двадцать восемь лет: так велика была его вера и любовь ко Христу Спасителю! Это — священномученик Климент, епископ Анкирский.

Его отец был язычником и умер, когда Климент был еще в колыбели, а мать — христианка, по имени Евфросиния. Мать учила свое дитя жить по-христиански. Когда ему было двенадцать лет, мать заболела и, чувствуя приближение смерти, стала обнимать и целовать сына, говоря ему: "Дитя мое возлюбленное, дитя от пелен осиротевшее! Но ты — не сирота: тебе Отец — Христос Бог; Его почитай как отца; Ему, единому Владыке, служи, на Него единого надейся; Он наша жизнь бессмертная, наше спасение. Слезно молю тебя, дитя мое: сохрани веру Христову. Скоро наступит тяжкое время гонений. О дитя мое, тебе придется быть мучеником за Христа; приготовься к подвигу, не бойся мук. Муки пройдут, а славау Бога будет без конца. Сын мой, молю тебя, дай мне за все труды мои, за любовь мою, дай мне счастье — быть матерью мученика. Я не переживу этой ночи, помни же мою предсмертную мольбу: не пожалей своей крови за Христа! Я отхожу от тебя телом, но духом буду неразлучна с тобой".

И любящая мать, склонясь на шею сына, скончалась... Но Господь — Отец сирот — послал отроку другую мать: его приняла в свой дом бездетная христианка София и любила как сына. В это время был страшный голод, так что язычники бросали детей по дорогам, не имея возможности их прокормить. Климент собирал этих детей в доме Софии, и они вместе воспитывали их и учили вере Христовой. Сам Климент от юности вел жизнь постническую. По избранию народа он был поставлен в чтеца, а потом вскоре в диакона, во священника и, наконец, епископа. Юному епископу было не более двадцати лет. В то время Римский император Диоклетиан повелел мучить и убивать всех христиан. В Анкиру, где жил святитель Климент, прибыл царский наместник и приказал привести к себе Климента. Когда ни ласки, ни угрозы не подействовали, мучитель велел обнажить святителя, повесить на дереве и строгать тело его острыми орудиями. Отпадали части тела мученика, видны стали внутренности его, но святитель не изменился в лице, не застонал, и только радостно благодарил Бога, Который сподобил его страдать за Него и укреплял его в терпении. Мучители ослабели, их сменили другие, и те изнемогли, а мученик был непоколебим. Когда сняли его с дерева, тела на нем почти не было, виднелись одни окровавленные кости, но он находил силу возражать мучителю. Тот приказал бить его по лицу; святитель упал на землю; у лежащего выбили камнями все зубы... А он радовался, что страдает подобно Христу. Мучитель велел было отнести его в темницу, но он сам встал и пошел без всякой помощи. Через несколько дней Климент, благодатью Христовой, совершенно исцелился от ран, и наместник послал его в Рим, к самому императору Диоклетиану, как невиданное диво. Выходя из родного города, святитель молился за родину и просил, чтобы Господь возвратил его в свой город, дабы здесь умереть. Диоклетиан не хотел верить, что перед ним стоял мученик — так он был светел лицом и крепок телом. Начались обычные ласки и обещания, чтобы заставить его отречься от Христа, а затем угрозы и нестерпимые мучения. Мученика привязали к колесу и вертели, били железными палками, кости трещали, когда тело колесом прижималось к земле, части тела отпадали, а святитель тихо молился: "Господи Иисусе Христе, помоги мне; за Тебя я страдаю, исцели меня, чтобы я мог еще больше перенести мук к славе имени Твоего". И вдруг колесо остановилось, мучители обессилели, а святитель, освобожденный невидимой рукой, стал всем телом цел и здрав. Народ воскликнул: "Велик Бог христианский!" А мученик благодарил Бога и пророчествовал, что скоро в самой этой столице вера Христова воссияет как солнце. Раздраженный царь велел железом бить его в уста, но он еще громче говорил о грядущей славе Божией. Мученика отвели в темницу. Вечером туда собралось много народа, видевшего его страдания; все просили крещения. В темнице было довольно воды, и он окрестил всех. В полночь осиял темницу свет небесный, явился Ангел Божий и подал мученику Святые Таины Христовы, которыми святитель и причастил всех. Так несколько дней приходили к нему люди, и темница стала как бы церковью. Узнал об этом царь и приказал всех собравшихся там заколоть.

Каждого перед смертной казнью спрашивали: "Отрекаешься ли! от Христа?" Но ни один не отрекся, и все были усечены. Убежал только юноша Агафангел, чтобы пострадать с самим Климентом. А Климента опять привели к царю, били скотскими жилами, строгали на дереве железными когтями, палили свечами... Удивляясь его твердости, Диоклетиан послал его к другому царю Максимиану. Повезли его морем. На корабле ждал его юноша Агафангел. На пути епископ острова Родоса упросил воинов позволить мученикам сойти на берег; там Климент совершил Божественную литургию, и люди достойные видели Ангелов, окружающих его, и неизреченный свет от дискоса, где лежал, казалось, пылающий угль. Многих больных исцелил тут святитель-мученик.

Прибыли в область царя Максимиана, который передал их лютому игемону. Тот приказал повесить Климента и резать бритвами, а Агафангела бить крепко жилами, потом заключить в темницу. Узники, бывшие в темнице, видя, как кротко терпели и молились страдальцы, как Ангелы сходили к ним, просили у Климента крещения. На другой день игемон отдал мучеников на растерзание зверям; но звери только ласкались к ним. Тогда мучитель придумал: раскаленным рожном (железным рогом) вертеть им руки, от каждого пальца до локтя. Но народ, возмущенный такой жестокостью, стал кричать на игемона, чтобы он отпустил невинных, и стал бросать в мучителя камнями, так что игемон убежал от страха. Прошло несколько дней, он опять схватил мучеников, зашил каждого из них в мешок с камнями и сбросил с горы в море. Все думали, что они погибли; но верующие увидели, что мешки плывут по морю; подплыли к ним, развязали и нашли мучеников живыми и здравыми. Ночью Ангелы Божии посетили их на берегу и напитали, а утром мученики вошли в город, рассказали народу о милости Божией к ним и исцеляли больных. Мучители крайне удивились, когда узнали, что брошенные в море остались живы. Узнав, что Климент родом из Анкиры, Максимиан велел отправить его туда, чтобы там казнить. Климент радовался, что он возвращается в родной город.

Прибыли в Анкиру. Тамошний игемон велел раскаленными досками опалять бока мученика, бить по ним без милости, потом надеть на голову Климента раскаленный железный шлем. Ужасный дым повалил из ноздрей, ушей и из уст страдальца, а он, терпя невыразимую муку, помолился, и — шлем вдруг остыл. Изумился мучитель и, не зная, что делать, велел отвести обоих в темницу. Туда пришла к нему блаженная София, его воспитательница, омыла и отерла кровь мучеников, целовала раны их, перевязала чистыми полотенцами. Она служила им, приносила каждую ночь пищу. Прошло несколько времени, мучеников увезли в другой город; там новый мучитель приказал бросить их в кипящую известь, в которой они пробыли целые сутки и остались невредимы. Потом содрали им кожу с плеч, долго били палками, клали на раскаленные железные решетки, обливали их серой и смолой... А мученики сладко заснули на раскаленном железе. Во сне они увидели Господа Иисуса, и Он сказал им: не бойтеся, Я с вами!

Проснулись они невредимые и опять были отведены в темницу. Долго томились они там; наконец их отправили к царю Максимиану, который был крайне удивлен, увидев, что они еще живы. Максимиан велел бросить их в пылающую печь; они пробыли там целые сутки и остались невредимы. Многие из народа уверовали во Христа, увидев это чудо, а мучеников опять заключили в темницу, где провели они безвыходно целых четыре года.

После этого царь передал их новому мучителю. Снова повесили их на дереве, били, строгали их тело, до самых костей... Мучитель от стыда и ярости изнемог, его унесли слуги, а мученики сами бодро шли в темницу, хотя по дороге плоть их отпадала кусками.