Ушел человек от семьи своей, чтоб достать лишнюю копейку для этой же семьи, или потребовали его на службу военную, и живет он вдали от жены и детей где-нибудь в большом городе. Сначала он тоскует в разлуке с ними, думает, как помочь им, что им послать... Но идет время и он привыкает к городской жизни, тоска проходит, он сводит новые знакомства и понемногу перестает думать о семье своей.

Новые знакомцы приходят к нему в гости или зовут к себе, а там — водка, шутки, смех и... помилуй Бог, если в среде новых знакомых окажется одна из тех порочных женщин, которые потеряли стыд и совесть, которые сами утопают в блудном грехе и других влекут за собой!.. Вот такие-то женщины и бывают орудием диавола к погибели неопытных душ. Что ей до того, что она губит счастье целой семьи, соблазняя слабого, неопытного человека на грех? У нее одна забота: как бы покрепче привязать этого несчастного к себе, чтобы потом он не мог отвернуться от нее, не мог бросить ее... И вот тут-то и прибегает развратная прелестница к клятве, как верному средству связать совесть того, кто попал в ее погибельные сети. Она требует, чтобы тот поклялся ей именем Божиим, что никогда ее не бросит, а чтобы сразу убить в нем всякую жалость к жене и детям, она требует, чтобы он поклялся никогда не видеться с женой...

Какая ужасная богопротивная клятва! И сколько сатанинской хитрости, сколько жестокости показывает эта клятва в той, которая ее требует от своего любовника! А он, несчастный, в минуту упоения вином или греховной страстью давший такую клятву, уже считает грехом нарушить ее, уже думает, что нет возможности поправить дело и искупить свой грех иначе, как только буквально исполняя данное в клятве греховное обещание!.. А ту священную клятву, которую он дал пред алтарем Господним при бракосочетании со своей законной женой, он забыл уже, а если совесть заговорит о ней, напомнит ее, то прелестница и тут найдет ему мнимое оправдание: "Тебя-де венчали, когда ты почти ребенком был, ничего не понимал, почти силой: какой это закон? А я тебя люблю — любовь выше закона!"

Просто не верится, чтобы могли быть такие безбожные женщины-изверги! А они есть, и они губят многих наших честных, добрых сердцем простецов, увлекая их в разврат и связывая богохульными клятвами... Есть немало таких развратниц, особенно в наших столицах. И сколько горя терпят от них эти несчастные молодые люди, не смея изменить данной им клятве!..

Законная жена всегда пожалеет своего мужа, а эти женщины-изверги готовы обобрать своих возлюбленных дочиста, спаивают их, сами пьянствуют с ними и на их счет; мало того, не допускают их до Святого Причащения по нескольку лет кряду, из опасения, что священник на исповеди разъяснит им, что их клятва сама по себе есть грех, что ее надо не исполнять, а покаяться в ней, как в тяжком грехе, что надо бросить греховное сожитие блудное и испросить прощение у своей жены-мученицы...

И вот ведь что особенно прискорбно: иной мужчина сердцем страдает, всей душой желал бы избавиться от своей мучительницы, но и подумать о том не смеет ради данной им клятвы. А что бы ему спросить отца своего духовного: как тут быть? Что делать? Как греха избыть и душу умиротворить? И сказал бы ему отец его духовный: «Брат мой, жаль тебя, что ты находишься в сетях вражиих. Твоя клятва есть богохульство одно: подумай, в чем ты клятву дал? В том, что обещался грешить до смерти? В том, что обещал быть изменником той священной клятве, которую ты произнес в церкви Божией пред Святым Крестом и Евангелием, что будешь любить и жалеть свою, Богом данную тебе, жену? А теперь что? Теперь ты поклялся, что не хочешь ее любить, что отрекаешься от нее? Но ведь это все равно, что сказать: "Я, Господи, клянусь, что не хочу знать Твоих святых заповедей, что отселе буду не Тебе, Богу моему, служить, а врагу Твоему — диаволу, который радуется всякому беззаконию... Будь, Господи, свидетелем, что я так буду делать отселе... Отрекаюсь от Тебя и от Твоего святого Закона, которым Ты связал меня с женой моею в Святом Таинстве брака!"...»

Не богохульство ли это? Знай, брат мой, что я охотно, как иерей, данной мне от Господа Бога властью прощу и разрешу тебя от этой неразумной клятвы твоей, и Бог не поставит тебе во грех нарушение ее, как не поставил Он во грех, а напротив, поставил апостолу Петру в добродетель, что он покаялся после своего клятвенного отречения от Него. Покайся же и ты. Пожалей свою несчастную, горем измученную жену, своих деток бедных! О, сколько радости, сколько счастья ты принесешь в свою несчастную семью, когда придешь и скажешь жене: "Прости меня, родная, Бога ради! Не поминай моего безумия, покрой мой грех своею любовью!" И она простит, она покроет, она будет любить тебя по-прежнему. А та, разлучница, пусть она, если не хочет покаяться в своем тяжком грехе, пусть она бранит тебя, пусть проклинает тебя,, как изменника: сия клятва ее на нее же обратится...

Вот что скажет отец духовный такому человеку. И хорошо сделает такой человек, если послушается. Если же нет, то клятва его будет клятвою Ирода нечестивого. И будет он отвечать за такую клятву Богу, как Ирод, убивший Господня Предтечу, а его сожительница будет подобна дщери Иродиадиной, испросившая в награду за свою пляску честную главу великого Пророка и Крестителя Христова. Аминь.

734. Небесный покровитель Русских Царей

«Познай свою братию, российский Иосифе, не в Египте, но на Небеси царствующий!»

Тропарь святому Александру Невскому

Кто сей избранник Божий, которого Святая Церковь именует российским Иосифом? Это святой благоверный великий князь Александр Невский. Он подобен был древнему оному Иосифу прекрасному и красотой телесной, и разумом, и всеми прекрасными свойствами своей святой души. Чем был Иосиф для народа еврейского в чужом для него Египте, под властью фараонов, тем был Александр для народа Русского в родной своей земле, под владычеством татар. Он был еще юношей, когда Русскую землю посетил великий гнев Божий — страшный голод: сначала люди ели мох, древесную кору, потом стали есть всякую нечисть; родители продавали детей в рабство, чтобы только добыть себе хлеба; брат брату, отец сыну, мать дочери отказывали в куске хлеба. Люди обращались в голодных зверей: обезумев от голода и отчаяния, несчастные не гнушались есть человеческие трупы, а некоторые доходили до такого неистовства, что нападали на живых людей, резали и пожирали их... И вот, в сие-то ужасное время юный Александр Ярославич научился быть "сиротам и вдовицам заступником, беспомощным помощником", не жалел себя, чтобы облегчить чужие страдания, и "не изыде из дому его тогда никто же тощ", подобно тому, как никто не уходил и от ветхозаветного Иосифа без хлеба во время семилетнего голода.

Страшна была сила татарская для бедной Руси того времени, нечего было и думать бороться с ней тогда. И лучше всех своих современников понимал это наш благоверный Александр: он не стал раздражать грозных завоевателей бесполезным сопротивлением. Напротив, своей мудростью, своим смирением и покорностью, своим ласковым обращением и богатыми подарками достиг того, что Россия сохранила власть своих князей, что ей оставлены были ее родные законы, что татары оставили в покое Святую Церковь Православную — это заветное сокровище Русской земли. И князья Русские удержали право войны и мира без всякого посредства ханов и их сановников. Пять раз на своем недолгом веку побывал святой князь-труженик в Орде, у монголов, и один раз даже в глубине Азии, у истоков Амура. Нельзя и представить себе, сколько трудов стоили тогда эти путешествия, продолжавшиеся иногда по целому году. Несколько тысяч верст нужно было переезжать — то по болотам непроходимым, то по странам, разоренным татарами, то по степям, населенным дикими кочевниками, или же покрытым сыпучими песками. И каждый раз надобно было прощаться с родной землей, с родной семьей, прощаться навсегда, предавая их и себя в руки Божии... Не так трудно было ветхозаветному Иосифу ходатайствовать за братьев своих перед фараоном Египетским, как нашему родному Российскому Иосифу — великому князю Александру Ярославичу отстаивать родную землю Русскую перед могущественными тогда ханами татарскими. Но с одними ли татарами приходилось ему иметь дело? Нет; не раз защищал он землю Русскую от Литовцев и разных финских племен, не раз смирял он и гордых упрямых Новгородцев.

Ведь не будь этих побед — кто знает? Может быть, Русская земля заразилась бы тем же тлетворным духом латинства, который загубил ее родную сестру — Польшу, а это было бы таким великим несчастием, в сравнении с которым самое иго татарское есть милость Божия... Вот почему летописцы, современники Александра Невского, говорят о нем с восторгом и глубоким благоговением. "Как я, недостойный и многогрешный, дерзну написать повесть об умном, кротком, смысленном и храбром великом князе Александре Ярославиче!" — восклицают они.