Здесь нужно остерегаться блестящих, но поспешных и слишком систематических конструкций… Прежде всего не забывайте, что не только формула filioque , по и богословие связанное с ним, было уже со всей ясностью изложено блаженным Августином, и что аналогичный подход можно найти у Каппадокийских и Александрийских Отцов. Церковь оставалась единой шесть или семь веков, несмотря на существование этого августиновского богословия, которое понемногу распространялось на Западе…

Я

Несомненно. Но достойно сожаления, что оно не получило того равновесия на Западе, какое было достигнуто на Востоке, начиная от Феодорита Кирского и до Григория Паламы. Святость и божественный дух, говорил последний, в смысле энергетического разлития божественной сущности, святой и духоносной уже по определению (как и все остальное, в том числе и дух тварный, относящийся к материальному миру!), святость и божественный Дух нисходят к нам от Отца через Сына в Духе Святом или, если угодно, от Отца и Сына… Но Дух Святой, это Анонимное Лицо, Которое уходит в тень, чтобы наделить нас жизнью, пребывает в отношении к Сыну в односторонней зависимости; зависимость остается взаимной. Если Сын нисходит, чтобы мы могли во Имя Его, в Теле Его воспри–ять Духа, то Дух извечно покоится на Сыне. Он «покрывает» первоначальные воды, чтобы сделать их податливыми для творящего Слова, Он нисходит на Марию, чтобы позволить Слову воплотиться в Ней, Он есть мессианское помазание Иисуса и сила Его воскресения, Он нисходит на Церковь как на новую тварь, дабы отныне Слово духовно рождалось в сердцах, дабы Богочеловек стал Богочеловечеством и Боговселенной. Что такое мир и история для христианина, как не совершающееся под победным знаком Креста гигантское Воплощение, слитое с гигантской Пятидесятницей?

Я не маньяк filioque . Но я думаю, что Православие придавало большее значение Духу – дающему жизнью мудрость, красоту – Который становится областью существования христианина, ибо «рожденное от Духа есть дух» (Ин 3.6). Евхаристия основана на эпиклезисе, так что, причащаясь Тела и Крови Христовой, мы вступаем в область обновленной Пятидесятницы. В духовной жизни, в особенности начиная с XIV столетия, главное внимание уделялось прежде всего преображению целостного человека Духом Святым. Наконец в экклезиологии, как о том напомнили восточные патриархи в своем послании 1848 года, сохранение истины доверено всему народу, как народу «духоносцев».

Что касается Запада, я не говорю что средневековые формулы ложны, я говорю что они односторонни. Отсюда все ереси Духа Святого, начиная от Средних Веков, затем Реформации, потому что Реформация остается пленницей аналогичной проблематики, ее постоянный уклон влево, во всякого рода харизматические секты, вплоть до сегодняшнего подъема пятидесятничества. Отсюда происходит и немецкий идеализм с его поиском абсолютного Духа, поиском, приведшим к тоталитарному потопу. Отсюда и современное требование – столь неистово антиримское – свободы и творчества, требование, которое бурлит ныне в недрах самой католической Церкви, где все еще не удалось найти ему противовеса…

Он

Может быть, вы и правы. Но в таком случае под каким страшным судом стоим мы, православные. Ибо коль скоро все в нашей Церкви – таинства, учение, духовный уклад, структуры – все создано для принятия Духа, мы делаем все это объектом спекуляции и полемики, оружием, чтобы унизить наших братьев! Нельзя говорить о Духе каким угодно образом. Вода жизни сама обновляется в руке, которая погружается в сосуд и приближается к губам брата. Она убегает из руки сомкнутой, зажатой.

Послушайте: не можем ли мы сказать, что Дух, Который дается нам Христом, исходит от Отца «через Сына» dia Uiou, per Filium , ибо Дух, Который есть любовь, может ли оставаться чужим, внешним Сыну?

Я

Да, мы можем сказать так, если не придавать per Filium (через Сына) смысла причины, как это делали латиняне на Флорентийском Соборе. Да, мы можем сказать вместе со святым папой Дионисием, что Дух исходит в Сыне и восходит вместе с Ним к Отцу. Разве на великой вечерне св. Пятидесятницы мы не поем что Дух «исходит от Отца и покоится в Сыне»?

Меня беспокоит не столько filioque , сколько односторонняя зависимость, как будто установившаяся Духа в Его отношении к Сыну. Следует настаивать на взаимозависимости, на отношениях взаимности.

Он

Мне нравится эта идея взаимности. Она прилагает любовь к любви. Мы не скажем нашим католическим! братьям: вы ошибаетесь, мы скажем: любовь больше, чем вы думаете. Вы знаете, что Сын присутствует тогда, когда Отец дает появиться Духу. Добавим к этому, что Дух присутствует тогда, когда Отец порождает Сына. Все Трое присутствуют при этом, вместе пребывая в единстве. Вот оно чудо.

* * *