«Во дни Ноя, — говорит Господь, — ели, пили, женились, посягали», строились и торговали... Никто и не думал о потопе. Но потоп пришел внезапно и «взял все» (Мф.24,37-39). Вот и мы едим, пьем, веселимся и хлопочем о разных делах, — о Суде Божием и думать не думаем; но, может быть, он сейчас же придет и застанет нас в чем есть. Ибо как молния, показавшись на одном краю неба, в одно мгновение пробегает до друго­го и охватывает все небо, так будет внезапно и мгновенно явление Сына Человеческого.

А мы отдаляем от себя сие решительное вре­мя, и отдаляем на неопределенную даль, так что и конца будто не видать, когда сие будет. Но вот что: отдаляйте Суд Божий — на сколько хоти­те. Может быть, и в самом деле не скоро еще придет Господь судить живых и мертвых; но ка­кая же от этого нам льгота или поблажка?.. Все же Он придет и будет судить именно нас и су­дить без лицеприятия, по закону Евангелия, нами воспринятому.

Все же наш долг быть истинны­ми христианами оттого нисколько не умаляется. Хоть сейчас, хоть чрез тысячу лет придется нам стать на Суд, все же придется, и на Суде том мы будем давать отчет в употреблении настоя­щих часов, дней и лет, действительных, а не будущих, воображаемых. Так не лучше ли нам всякий час держать себя так, как бы Господь сейчас имел явиться, или, лучше, так, как бы мы стояли уже на Суде.

О, если бы Господь дал нам в такое настроение привести ум свой! Какая рев­ность о святости начала бы тогда снедать (уязвлять) нас? Враг знает силу сего помышления и всячески выбивает его из головы нашей разными благо­видными предположениями! Но, братие, умуд­римся противопоставить всем его козням одно простое рассуждение. Скажем ему: «Пусть не скоро Суд, но ведь если можно отсюда извле­кать какую-либо поблажку, то это тем только, кои могут быть уверены, что час смерти их со­впадает с Часом Суда отдаленного; нам же что из того?

Вот, ныне или завтра придет смерть и покончит все наше и запечатлеет собою участь нашу навсегда, ибо после смерти нет покаяния. В чем застанет нас смерть, в том предстанем мы и на Суд. Застанет нас смерть нераскаянными грешниками, грешниками нераскаянными уз­рит нас и Судия Праведный и осудит. Застанет нас смерть кающимися о грехах и ревнующими о добре, такими признает нас и Судящий Гос­подь и помилует.

Но когда придет смерть наша, никто того сказать нам не может. Может быть, еще минута, и всему конец... и пойдем мы к Пре­столу Божию, и услышим от Него приговор, ко­торого уже никто переменить не может». Такое рассуждение противопоставим лукавому врагу, который мыслию об отдаленности Суда Божия покушается затмить в уме нашем картину сего Суда и тем расслабить ревность нашу.

И в са­мом деле, что пользы за горы отдалять время Страшного Суда, когда смерть, не меньше его грозная и решительная, стоит у нас за плечами? Покоримся же, как дети послушные, спаситель­ному внушению матери нашей, Церкви! Напол­ним память свою картиною Суда Божия и не будем отрывать от него своего внимания! От Суда веет не одним страхом и ужасом... Он мо­жет подать и обильное утешение.

Ибо там будет сказано не одно: «отыдите... проклятии...», но и другое: «приидите, благословеннии...» и последнее прежде первого. Надобно только, помышляя о Суде Божием, так устроить жизнь свою, чтоб не попасть ошуюю, к козлищам, а одесную, к овцам. А для сего что нужно? Заповеди Божий испол­нять со всею ревностию, а если в грехи какие впадем, каяться о том и плакать, постоянно уго­варивая душу свою такими песнями церков­ными: «Живущи на земли, душе моя, покайся: персть (прах)

во гробе не поет, прегрешений не избав­ляет. Возопий Христу Богу: «Сердцеведче, согреших, прежде даже не осудиши мя, помилуй мя». Доколе, душе моя, пребываеши в прегрешениих? Доколе приемлеши покаяния преложение? Приими во уме Суд грядущий и возопий Господу: "Сердцеведче, согреших, прежде даже не осудиши мя, помилуй мя"» (Тропарь, глас 3, по 3-й кафисме Псалтири).

«Душе, покайся прежде исхода твоего, Суд неумытен (беспристрастен) грешным есть и нестерпимый. Возо­пий Господу во умилении сердца: "Согреших Ти в ведении и не в ведении, Щедрый, молитва­ми Богородицы ущедри и спаси мя"» (Тропарь, глас 7, по 4-й кафисме Псалтири). Аминь.     В НЕДЕЛЮ СЫРОПУСТНУЮ (Основное чувство сердца есть грусть: природа наша плачет о потерянном рае)

  Нынешний день Святая Церковь посвя­щает воспоминанию падения прароди­телей наших, и вы слышали, какие жа­лобные сетования влагает она в уста изгнанных из рая и сидевших прямо против него праотцев наших! Так живо было тогда чувство потери: рай был в виду и из него, может быть, доноси­лись благоухания цветов и дерев, напоминавших о блаженной жизни, которую так недавно вку­шали они в невинности.

Нельзя было не сето­вать праотцам нашим. Но то было сетование не Адама и Евы; но сетовала природа человеческая падшая! Все си­лы души и все части тела издавали плач. Праро­дители передавали его только словом сетовав­шей вместе с ними твари и будущему потомству. С той минуты сетование, плач и грусть сродни­лись с природою человеческою и стали состав­лять основной тон наших сердечных чувств и расположений.

И кто из потомков первозданно­го, наследников падшей природы человеческой, не засвидетельствует сего собственным опытом? В самом деле, мы любим повеселиться, но что значит, что, после самого полного веселия, душа погружается в грусть, забывая о всех утехах, от которых пред тем не помнила себя? Не то ли, что из глубины существа нашего дается знать душе, как ничтожны все эти увеселения срав­нительно с тем блаженством, которое потеряно с потерею рая.

Мы готовы радоваться с радую­щимися, но, как бы ни были разнообразны и велики предметы радостей человеческих, они не оставляют в нас глубокого следа и скоро за­бываются. Но если увидим мать, плачущую над умершим сыном, единственною своею опорою, или жену, раздирающуюся над могилою люби­мого мужа, скорбь глубоко прорезывает душу нашу и слово и образ сетующих неизгладимы­ми остаются в памяти нашей.