«Богородичное» отношение к таинству миропомазания понять довольно трудно. Вот одна из интерпретаций символики данного таинства: «Богоматерь совершает таинство Голгофского миропомазания. Оно совсем иное, чем традиционное, церковное, предполагающее освящение и исцеление от болезней». Действительно, его символика связана скорее со смертью, чем с исцелением и жизнью: «Царица совершает с нами то, что было совершено со Господом Она помазывает нас теми благовонными маслами, которыми был умащен Господь, снятый со Креста. После таинства прободения сердца должна наступить наша смерть у Креста, которой нельзя бояться, ибо сия есть смерть ветхого человека, прелестника, смердящего трупа. Помазание – ступень к сопогребению с Ней».

Мы уже упоминали в связи с разговором о Евхаристии про мироточение, происходящее в Твери у «богородичной» монахини Софии. Добавим здесь лишь то, что возможно Береславский видит в мире (кстати, он почему-то не склоняет это слово и иногда добавляет лишнюю «р» – «мирро») некую божественную субстанцию: «Сие миро источает Сердце Божией Матери Небо мироточит».

Ничего определенного нельзя сказать и о Соборовании. Мы не случайно объединили разговор о Миропомазании и Соборовании в одной главе. Дело в том, что в «марианских» текстах эти понятия порой накладываются друг на друга. В частности так происходит в только что процитированном нами тексте: «Помазание миром и елеем Голгофских слез и Голгофского Сердца – знак преображения». Здесь же необходимо обратить свое внимание еще на одну очень важную деталь. И Евхаристия, и воды Крещения, и Миропомазание, и Соборование субстанционально связаны с загадочными «премирными» «Слезами Богоматери». Именно в них эти «таинства» обретают свою силу.

Кроме упомянутого значения, слово «соборование» употребляется в качестве обозначения одного из этапов на пути спасения. На этом этапе, обозначенном как «церковное соборование», Мария «собирает учеников Христовых по всему лицу земли. Совершается воцерковление, очищение, дается следование заповедям (универсальным духовным законам)».

3. 1. 5. Священство.

Для таинства священства, как и для всех остальных таинств, у «пророка» имеется «сердечное» толкование: «Всяк во Христе праведный – священник». Но все же Береславскому приходится коснуться и «внешней» стороны этого таинства (не даром же он затевал авантюры со своими хиротониями), правда делает он это без особой оригинальности. «Мы полагаем, – заявляет «архиепископ», – что внешние “регалии” не существенны, основное – преемство в духе». И здесь Береславский приводит горячо любимую всеми самосвятами и раскольниками цитату из Евангелия от Иоанна «Дух дышит, где хочет» (Ин.3,8). А далее идет пространное рассуждение о том, что, дескать, еще в конце I-го века возникло особое «духовное» преемство, не восходящее ни к одному из двенадцати апостолов. «Апостольским преемством надобно почитать тайное избранничество Божие Это избрание всегда личное, с тайными полномочиями от Христа каждому избраннику. Вот почему называть епископа преемником апостольского служения, мягко говоря, недоразумение». «Настоящее» преемство, по мнению Береславского, идет от Девы Марии: «От Нее апостольское преемство по чину Ааронову». Сегодня «Богоматерь воздвигает священников Своего духа, новых пастырей». Их иерархическая степень напрямую зависит от высоты преподанных им духовных дарований: «Имеющий харизматический дар Духа есть истинный священник; епископ суть имеющий печать нерукотворенного зпечатления Христа в сердце своем (вторая степень Духостяжания) и патриарх – цевница полноты даров». Несмотря на обтекаемость приведенного определения, в БЦ существует своя иерархия: епископ, священник, диакон. Однако, на практике возникает ряд вопросов. Например, на каком основании «епископ» Александр Долаберидзе за вступление во второй брак (со старшей дочерью Береславского, Татьяной) не был лишен «сана», а всего лишь разжалован из «епископа» в «священники» (кстати, есть сведения о том, что в настоящее время ему возвращено «епископское достоинство»)? Размытость иерархических степеней, возможность перехода одной степени в другую и обратно отражается и в том, что к любому представителю «богородичного» «духовенства», включая самого «архиепископа» принято обращаться «отец».

3. 1. 6. Брак.

«До семьи ли, до брака, до земных ли дел»? – задает «пророк» риторический вопрос в одном из своих ранних произведений, и сам же отвечает: «Не вступайте в брак». В большинстве творениях, принадлежащих к начальному периоду БЦ красной нитью проходит идея о скверности брака и семьи: «Ветхая семья – храм сатанин с его поганым алтарем на чреве женщины-жрицы». Ненависть к браку напрямую связано с отношением к женщине как нечистому существу. Непреложным идеалом святости для БЦ в те годы было монашество: «Христианство возможно только монашеское». Те же, кто состоял в браке, должны были руководствоваться следующими словами: «Се Аз Мария повелеваю: покидайте дома свои, странствуйте и переселяйтесь». Так по «благословению» Береславского разрушилось множество семей. Вероятно, для «пророка» потеряли свою актуальность слова апостола Павла: «Если же кто о своих и особенно о домашних не печется, тот отрекся от веры и хуже неверного» (1Тим.5,8). Однако, как уже говорилось, после заведения уголовного дела против руководства БЦ политика секты в отношении брака изменилась, что сразу же было подтверждено соответствующим «пророчеством»: «Если говорю оставить мужа или жену – следуйте! Сегодня скажу “оставь”, завтра – верну». Разрушив множество семей в первые годы своего существования, БЦ начал поощрять внутриобщинные браки. С этих пор ненависть к семье трансформировалась в ненависть к «сексуальности», которая даже в законном браке считается «блудом». «Сексуальность должна быть удалена из взаимоотношений между супругами. Они должны стать чистыми». И вот современное «богородичное» учение о браке: «Царица Небесная благословила два рода браков – мирской церковный и духовный церковный . Вступающие в мирской брак должны дать обеты взаимной верности и церковные обеты. Вступающие в духовный брак должны дать особые обеты целомудрия и церковности. Духовный брак будет на грани монашества, вместе с тем будет предполагать рождение и воспитание детей. Мирской брак предполагает ее достаточно светские отношения. В духовном браке Она обещает через обет целомудрия почти полное очищение от блуда и похоти. Тогда как в мирском браке этого не произойдет». При этом монашество превращается из «нормы жизни» в некий трудно достижимы идеал и называется особой формой брака: «Брак со Господом для призванных девственников». Вместе с тем понятие брака расширяется: «Первый брак, к которому призывается душа: соединение с Богом, богосупружество. – соединение с Творцом через Божию Матерь, предстоящую Троице. Второй брак – соединение не только с человеческими душами, но и со всем творением. И только третий брак – личный: брак мужчины и женщины».

Со временем оппозиция «брак – монашество» стала менее острой, а в скором будущем, по прогнозам «пророка», возможно абсолютное слияния этих явлений. «Женатые станут как неженатые, а монахи (посвященные) обретут семью какой не знали в ветхой жизни». «Отличительная черта брака будущего: монахи изумительно легко будут жить в одной обители с семейными. Более того, они будут желать этого, поскольку монашество будет тяготеть к семейственности духовной, а семейственность к монашеству». И надо сказать, что эти «пророчества» начинают сбываться. Есть сведения о том, что одно время в БЦ практиковались т. н. «параклитские» браки, когда будущих супругов сперва постигали в монахи, а потом венчали, однако большинство этих экспериментальных браков вскоре разрушилось. Заслуживает внимания тот факт, что, помимо монашеских «обителей», в БЦ существует и «семейная», в которой живут, молятся и трудятся на благо секты семейные пары. В заключение разговора, посвященного вопросам брака в БЦ, заметим, что в настоящее время ряд видных представителей «богородичного» монашества, включая самого «архиепископа», проживают со своими семьями.