И разгневася Господь на Соломона, яко уклони сердце свое от Господа Бога Изряилева (3Цар.11:1-2,4-9).

Кто следит за настроением современного общества, кто размышляет над господствующими идеями, тот не может не обратить внимания на приведенные две краткие выдержки из Великого канона. Слова Третьей книги Царств лишь поясняют то, что кратко сказано великим церковным песнописцем. В сознании современного человечества нельзя не заметить господства разума.

В пантеоне идолов современного человечества "богиня разума" занимает едва ли не самое почетное место. Речи о промышленности, торговле, о бирже и о ценных бумагах все же еще не пользуются таким сочувствием, как речи о науке, о знании, о просвещении. Поклонение золотому тельцу делается почти всеобщим, но, думается, в поклонении золотому тельцу нет той искренности, какую можно наблюдать в культе "богини разума".

Условия жизни заставляют человека кланяться особенно низко представителям капитала, но более искреннее поклонение все же воздается представителям разума, представителям знания. Большим уважением и почтением пользуется соединение полной головы с пустым кошельком, нежели соединение полного кошелька с пустою головою. Не признавать капиталистов, "биржевых тузов", даже из "угнетенного" племени, нельзя, у современного человека редко найдется достаточно мужества, чтобы им не поклониться, - они сила!

Но сердце подсказывает человеку потребность поклониться ученому, мыслителю, профессору. Самое мировоззрение современника нашего насквозь проникнуто рассудочностью, оно насквозь интеллектуалистично. В славе теперь научное мировоззрение. Пусть этот термин не имеет никакого смысла и может быть лишь знаменем толпы, далекой от науки, но само его господство характерно для современности.

Наука разрослась; поле ее исследования становится все шире и шире, ее зоркий анализ проникает в глубину предметов. Человечество знает очень много; оно может говорить не только о деревьях, животных и гадах, но и о небесных светилах, которых не видело дальнозоркое око семита Соломона, и о бактериях и микроорганизмах, которых не увидеть без микроскопа.

Мудрость Соломона покажется, может быть, узкой и наивной для современного мудреца. Мудрец Соломон может быть образом нашей современности.

Но разве не может быть образом этой современности и другой Соломон, погрязший в чувственности, поклоняющийся идолам, отступивший от Господа Бога? Но укажите вы идола, Ваала, Астарту и прочую мерзость сидонскую, которым не кланялось бы современное человечество? Утончается порок и разврат, созидаются высокие капища всевозможным идолам и созидаются часто на горе, яже пред Иерусалимом, рядом с храмами истинного Бога.

Посмотрите вы в Москве, как новые здания, новые храмы Меркурия (бога торговли) иногда совсем задавили собою старинные церкви! А какие храмы посещают усерднее и с большей охотой? Храмы ли Божии или храмы Мельпомены, Бахуса и прочих идолов сидонских?

Да, может быть, человечество мудро стало, как Соломон, но не меньше оно чувственно и развратно, не ближе оно к Господу Богу, нежели Соломон во дни старости своей.

Почему же это так? Почему жизнь Соломона как бы снова повторяется, только в более широких размерах?

Люди уважают мудрость, но не замечают того, что в течение веков самое понятие мудрости уже значительно подменено. Древний мудрец Эллады имел некоторое основание учить, будто знание есть добродетель. Тогда знание и мудрость были нечто цельное. Тогда это была философия; все возводилось к общим принципам и вместе с этими принципами восходило к религиозным основам человеческой жизни.

Ведь для древних греческих философов сама классификация наук была не чем иным, как разделением философии. Долгое время философия почиталась матерью наук. Но до настоящего времени знание, наука прошли длинный путь специализации и атомизации. Теперь так много наук, что их и по именам не перечислит человек с высшим образованием. Наука перестала существовать, остались лишь науки.

Знание слишком увлеклось пересчитыванием и исследованием всего, от кедра до иссопа. Место мудреца занял ученый, да и ученый тем совершеннее, чем уже круг его исследования, чем меньше он знает. Мы можем сказать, что наука совершенно напрасно претендует на то, чтобы заменить собою мудрость, напрасно хочет она быть руководительницей жизни. В самом деле, пусть человек, прошедший курс естественных наук, перечислит и назовет по-латыни все роды и виды растений от ливанского кедра до мхов сибирской тундры, пусть астроном вычислит с поразительной точностью время лунных и солнечных затмений, пусть он знает небесные пути лучше, чем переулки Москвы, - но дает ли все это ему право быть руководителем жизни, говорить истину по всем вопросам жизни человеческой? Думается, нет. Зовут историю учительницей жизни. Но это далеко не всегда так.