– А специфически современные причины для объяснения миссионерского кризиса вы видите?

– Да. Наша церковь до сих пор не умеет жить в условиях информационных войн. У нас в Церкви по старинке ценят слово. Редкое слово, однажды сказанное, все равно для нас ценно. В «информационном обществе», увы, произошла девальвация слов. Сегодня нужно много слов. Инфошум забивает мысль и речь, вымывает кладовую памяти. Значит, надо раз за разом возвращаться к одним и тем же темам и объяснять наш мир перед разными людьми. Надо постоянно вновь и вновь актуализировать свою позицию, обосновывать ее, объяснять, искать новые аргументы для объяснения старой веры. Точно также нужно постоянное, а не разовое усилие при объяснении церковной реакции на события современной жизни.

Не менее печально и отсутствие сословной солидарности. К сожалению, я часто вижу, что как только священник своими выступлениями вызывает недовольство какихлибо влиятельных людей, то наши архиереи за него не вступаются. Вместо того, чтобы защищать его, тут же говорят, что «это его личная позиция, а я, Ваше Превосходительство, немедля уберу его с этого прихода, дабы неповадно ему было впредь Вам досаждать!».

– Но ведь эта ситуация и не изменится. Архиереи – люди пожилые, а пожилые люди своих взглядов и стиля жизни почти никогда не меняют…

– Оставим место для чуда Божия.

– Любой православный человек слышит множество вопросов о своей вере – не всегда доброжелательных – от друзей, родственников. Имеет ли смысл вступать в дискуссии о православии, не имея должной богословской подготовки?

– Ну, вопервых, любой инструмент нуждается в настройке, будь то гитара или же твоя богословская лира, или труба благовествующая993. Дружеские и семейные дискуссии – то, с чего начинает любой будущий миссионер.

Вовторых, то, что ты начинаешь защищать, глубже входит в тебя, и ты лучше понимаешь свою же веру.

Втретьих, люди видят, что для тебя твоя новая вера действительно дорога и важна.

Так что не стоит стесняться, тем более, что понятную начальную нехватку рациональных аргументов может компенсировать обаяние искренне верящей юности. И вообще – пока не начнешь именно эту работу, как ты поймешь, что именно к ней ты и призван? «Но кто мог знать, что он – провод, пока не включили ток?!».

– А если у человека нет дара слова, дара убеждения?

– Тогда хотя бы воздержись от осуждения миссионеров, не верь дурным сплетням о них и не передавай эти осуждающие сплетни дальше.

– А как в себе воспитать умение возвышать свой голос в защиту своей веры?

– Для начала полюбить слово Божие, Евангелие. Полюбить – значит в том числе и запомнить. Доколе баптисты будут говорит о нас, что «православные Евангелие целуют, но не читают»? Почему Писание так скользит по нашей памяти, не оставаясь в нем? Однажды послушник спросил оптинского старца Моисея: «Отче, почему я читаю отцов, а в памяти их слова не остаются?». И старец ответил: «Скажи, а когда так бывает, что ты вкушаешь пищу, а она не остается в тебе, но сразу извергается вон?». – «Когда желудок болен». – «Ну вот так же и с душой. Если ум твой не удерживает святые слова, значит, он болен»994.