И при тех влечениях, о которых была речь, бывает теплота, но она прекращается с прекращением влечения. Здесь же теплота, зародившись в сердце, остается неисходною, и неотходным держит при себе внимание ума. Когда ум в сердце, - это и есть сочетание ума с сердцем, представляющее целость нашего духовного организма. 121. Господь придет излить свет Свой на ваш разум, очищать чувство ваше, руководить вашими действиями.

Вы ощутите в себе силы, до сих пор вам неизвестные. - Явится и придет не чувственно и видимо, а невидимо и духовно, но тем не менее действительно. Признаком того служит зарождение уже непрекращаемого горения сердца, причем ум, стоя в сердце, срастворяется с памятью о Господе, утверждается внутрь-пребывание и, вследствие того, замечается все там происходящее, и - угодное Богу принимается, а все греховное и дела все ведутся по точному сознанию на них воли Божией; подается сила править всем течением своей жизни, и внутренней и внешней, подается господство над собою.

Человек обыкновенно есть более деемый, нежели действующий. Свободу действий получает он с ощутимым в сердце пришествием Господа. Тогда исполняется обетование: "Аще Сын вы свободит, воистину свободни будете" (Ин.8:36). Вот что приносит Господь, а не что-либо необыкновенное! 122. Может казаться странным, что общения с Богом достигать еще должно, когда уже оно есть, или дается в таинстве крещения или покаяния, ибо говорится: "елицы во Христа крестистеся, во Христа облекостеся" (Гал.3:27)

; или: "умросте, и живот ваш сокровен есть со Христом в Боге" (Колос.3:3). Да по простому понятию Бог везде есть, не далече от коегождо нас, да поне осяжен Его (Деян.17:27), и готов вселиться во всякого, готового принять Его. Только одно нехотение, небрежение, грешность отделяют нас от Него. Теперь, когда покаявшийся отверг все и себя предает Богу, - что препятствует вселению Бога в него?

В устранение такого недоумения, надобно отличать разные виды Богообщения. Оно начинается с минуты возбуждения и обнаруживается, со стороны человека, исканием, стремлением к Богу, со стороны же Бога - благоволением, содействием, покровом. Но Бог еще вне человека и человек вне Бога, не сопроникаются, не взаимно-входны. В таинстве крещения или покаяния Господь благодатию Своею входит внутрь человека, живо сообщается с ним и дает ему вкусить всю сладость Божества так обильно и ощутительно, как свойственно совершенным, но потом опять сокрывает сие явление Своего общения, только по временам возобновляя его - и то легко, как в отражении только, а не в подлиннике, оставляя человека в неведении о Себе и Своем в нем пребывании до определенной меры возраста, или воспитания по мудрому Своему руководству.

После же сего Господь осязательно являет Свое вселение в дух человека, который тогда становится храмом преисполняющего его Триипостасного Божества. Итак, есть три вида Богообщения: одно - мысленное, бывающее в период обращения, а другие два - действительные; но одно из них - сокрытое, невидимое для других и незнаемое самим, другое же - и для себя, и для других явное...

Вся жизнь духовная состоит в переходе от мысленного Богообщения к действительному, живому, ощущаемому, являемому. 123. Пришедшая Божия благодать - сначала чрез возбуждение, а потом чрез весь период обращения - рассекает человека на человека, вводит его в сознание сей двойственности, в видение неестественного и того, что должно быть естественно, и доводит до решимости отринуть или отчистить все неестественное, чтоб явилось в полном свете естество Богоподобное.

Но очевидно, что такая решимость есть только начало дела. В ней человек только еще сознанием и произволением вышел из области пришлой, качествующей в нем неестественности, отказался от нее и приложился к естественности ожидаемой и желаемой; но на самом деле, во всем своем составе, остается еще таким, каким был, то есть пропитанным грехом, и в душе по всем силам, и в теле по всем отправлениям качествует страстность, как и прежде, с тем только различием, что прежде все это желалось, избиралось и действовалось от лица человека, с желанием и услаждением, теперь же оно не желается, не избирается, а ненавидится, попирается, гонится.

Человек, при этом, вышел из себя, как бы из смердящего трупа, и зрит, какую какая часть его источает страстную вонь, и против воли обоняет иногда, до омрачения ума, весь смрад, издаваемый собою. Таким образом, истинная благодатная жизнь в человеке вначале есть только семя, искра; но семя - всеянное среди терния, искра - отовсюду закрываемая пеплом...

Это свеча еще слабая, светящая в самом густом тумане. Сознанием и произволением человек прилепился к Богу, и Бог восприял его, соединился с ним в сей самосознающей и произволяющей силе, или уме и духе, как говорится об этом у св. Антония и Макария Великого. И доброго, спасенного, Богоугодного в человеке только и есть. Все другие части находятся еще в плену и не хотят и не могут еще покорствовать требованиям новой жизни: ум не умеет мыслить по-новому, а мыслит по-старому; воля не умеет хотеть по-новому, а хочет по-старому; сердце не умеет чувствовать по-новому, а чувствует по-старому.

То же и в теле, во всех его отправлениях. Следовательно, он весь еще нечист, кроме единой точки, которую составляет сознающая и свободная сила - ум или дух. Бог чистейший и соединяется с сею единою частью, все же другие части, как нечистые, остаются вне Его, чужды Его, Хотя Он готов преисполнить всего человека, но не делает сего потому, что человек нечист...

Затем, коль скоро он очистится, Бог тотчас являет полное Свое вселение. 124. Итак, что Господь, пришедши в союз с духом человека, не вдруг вполне преисполняет или вселяется в него, это зависит не от Него, готового все преисполнить, а от нас, именно от страстей, растворившихся с силами нашей природы, еще не отторженных от них и не замененных противоположными добродетелями...

Но, действуя со всем рвением против страстей, очи ума между тем нужно иметь обращенными к Богу, - в этом состоит исходное начало, которого должно держаться в построении всего порядка Богоугодной жизни, которым должно измерять прямоту и кривость изобретаемых правил и предпринимаемых подвигов. В этом должно убедиться, как можно полнее, потому что все, кажется, заблуждения деятельные происходят от незнания сего начала.

Не разумея всей силы сего, иные останавливаются на одной внешности упражнения и подвизания, другие - на одних делах добрых и навыке в них, не простираясь выше, а третьи прямо идут в созерцание. Все сие нужно, но всему своя череда. Сначала все - в семени, потом развивается не исключительно, но преимущественно в той или другой части, однако ж неизбежна постепенность - восход от внешних подвигов к внутренним, а от тех и других - к созерцанию, а не наоборот. 125.