Обязательна ли молитва Иисусова и для мирян, а не для одних только монашествующих? Непременно обязательна, потому что всякому христианину, как сказано в начале сего поучения, необходимо соединиться с Господом в сердце, а к сему соединению лучшим способом служит молитва Иисусова. 184. "Стать над сердцем, стать умом в сердце, из головы сойти в сердце", - все сие одно и тоже.

Существо дела в сосредоточении внимания и стоянии пред невидимым Господом, но не в голове, а внутри груди, - к сердцу и в сердце. Когда придет Божия теплота, то все сие уяснится. 185. В книгах пишется, что когда молитва Иисусова возьмет силу и внедрится в сердце (на языке навязнет - это одно, а внедрится в сердце - это другое), тогда она придает бодрости и сон прогоняет. 186.

Внимай себе и старайся не выходить из сердца, ибо там Господь. Ищи сего и трудись над сим. Найдешь и увидишь, как это драгоценно. 187. То, что водитесь чувством или что вообще имеете духовные чувства, не значит еще, что стоите твердо вниманием в сердце. Когда это последнее есть, тогда ум стоит в сердце неисходно, и стоит пред Господом в страхе и благоговеинстве, и исходить оттуда не хочет.

Состояние это похоже на то, как дитя в объятиях матери покоится. Даруй вам Господи сего достигнуть. 188. Попадается кто-нибудь из знающих дело и растолковывает: от того у тебя все нестройство внутри, что там качествует разложение сил, ум идет своим чередом, а сердце своим. Надобно ум соединить с сердцем, тогда брожение мыслей прекратится, и ты получишь руль для управления кораблем души, - рычаг, которым начнешь приводить в движение весь твой внутренний мир. Как же это?

Навыкни умом в сердце молиться: "Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя!" И эта молитва, когда научишься совершать ее как следует, или лучше, когда она привьется к сердцу, приведет тебя к желаемому концу: она сочетает ум твой с сердцем, она уложит брожение мыслей и даст тебе силу править движениями твоей души. 189. В предыдущем состоянии была молитва (трудовая)

, но сердце почти постоянно было холодно и разве-разве когда подвигалось на теплую и усердную молитву. Теперь напротив - теплота молитвенная не отходит, а только кое-когда нападает охлаждение, которое скоро прогоняется терпеливым пребыванием в порядках и занятиях, возбуждающих чувство. Есть большая разность и в отношениях сердца к суетным и страстным приражениям, - кто от них свободен!

- но в предыдущем состоянии они входили в сердце, совосхищали его, и будто силою брали сочувствие; оттого хоть дел грешных не было и там, но сердце редко оставалось свободным от осквернения соуслаждением греховным. И теперь подходят те же приражения, но у входа сердца неотходно стоит страж - внимание, и именем Господа Иисуса отражает сих врагов. И только когда-то враг воровски успевает заронить сласть такую, которая, впрочем, тотчас замечается, извергается и очищается покаянием до того, что и следа ее не остается.

Таков обычный строй сердца, о котором идет речь... До этого в период искания, сидя около купели, проводишь года, восклицая: "человека не имам". О, когда придет спасение Израилево, чтоб бросить нас в эту живительную купель! Каким образом Он, принятый нами в себя, дает нам томиться таким образом? Он внутрь нас, но нас самих там нет. Итак, нужно нам туда вернуться.

Довольно читать, - нужно действовать; довольно глядеть, как ходят другие, - надобно ходить самому. К этим прекрасным мыслям и внушениям нечего прибавить. Хочешь внутренней жизни, - войди внутрь. Но как войти, - об этом уже было говорено ранее. 190. До зарождения внутренней жизни или проявления ощутительного действия благодати и богообщения, человек часто еще что-нибудь сам делает и напрягает к тому свои силы.

Но, измаявшись безуспешно в своих усилиях, он бросает, наконец, свою самодеятельность и вседушно предает себя вседействию благодати. Тогда посещает его Господь милостию Своею и возжигает в нем огнь внутренней духовной жизни. Что в этом великом перевороте его усилия ничего не значили, это знает он по опыту. После, более или менее частыми отступлениями, благодать Божия впечатлевает в него также опытное удостоверение, что и поддержание этого огня жизни не есть дело его собственных усилий.

Затем, частое нахождение благих мыслей и начинаний, частые осенения духа молитвенного, неведомо как и откуда находящего, тоже опытно дают ему убедиться, что и все доброе не иначе для него возможно, как от действия Божией благодати, всегда присущей ему, по милости Господа, спасающего всех спасаемых. Он предает себя Господу, и Господь вседействует в нем.

Опыт показывает, что тогда только и идет у него все успешно, когда он исполнен этим самопреданием. Он и не отступает от него и всячески блюдет. Теоретиков много занимает вопрос об отношении благодати к свободе. Для носящего благодать вопрос этот решен самим делом. Носящий благодать предает себя вседействию благодати, и благодать в нем действует.

Эта истина для него не только очевиднее всякой математической истины, но и всякого внешнего опыта, ибо он уже перестал жить вовне, и весь сосредоточен внутри. Забота теперь у него одна - быть всегда верным присущей в нем благодати. Неверность оскорбляет ее, и она или отступает или сокращает свое действие. Верность свою благодати или Господу человек свидетельствует тем, что ни в мыслях, ни в чувствах, ни в делах, ни в словах, ничего не допускает такого, что сознает противным Господу, и, напротив, никакого дела и начинания не пропускает, не исполнив его, коль скоро сознает, что на то есть воля Божия, судя по течению его обстоятельств и по указанию внутренних влечений и мановений.

Это иногда требует много труда, болезненных самопринуждений и самопротивлений, но ему радостно приносить все в жертву Господу, ибо после всякой такой жертвы, он получает внутреннее воздаяние: мир, обрадование и особенное дерзновение в молитве. Этими актами верности благодати и возгревается дар благодати, в связи с молитвою, уже неотходною в то время.